Новости

К 90-летию Всеволода Боброва

1 Декабря 2012, 07:00

1 декабря 2012 года исполнилось бы 90 лет великому русскому спортсмену Всеволоду Боброву – легендарному хоккеисту, футболисту и тренеру, заслуженному мастеру спорта и заслуженному тренеру СССР, олимпийскому чемпиону и чемпиону мира по хоккею. С именем Боброва связан целый пласт в истории отечественного спорта, и едва ли она содержит более знакового и узнаваемого спортсмена.

Отдавая дань памяти Всеволоду Боброву, khl.ru публикует выдержки из материала о Боброве опубликованного в 2006 году в декабрьском номере журнала «Российский хоккей +» - беседы журналиста Юрия Голышака с вдовой легендарного мастера Еленой Бобровой.

***
– … В 1976-м мы получили участок на Истре. Прежде мы в этих краях жили на роскошной спартаковской базе, надо было только через плотину переехать. Сейчас вспоминаю один день из того времени… 1972 год. В 5 часов утра за мной и Севой срочно приехал Толя Сеглин. Я должна была находиться при муже. По случаю подписания игр 1972 года мы дома устраивали обед.

– В этой квартире?
– Нет, тогда мы с Севой жили в соседнем подъезде. Тогда главным организатором был Кирилл Роменский, руководитель делегации в Канаде. Были на обеде Иглсон, Ахерн…

– Кто сейчас там живет?
– Люди, которые сказали: «Что? Бобров? Подумаешь — кто такой Бобров…» Ту квартиру купила продавщица из ювелирного магазина. Впрочем, это неважно. А тогда соседями у нас была семья Кирпоноса, бывшего командующего киевским округом. Он покончил с собой, когда попал в окружение в первые дни войны. Соседка, генеральша, помогала чудесную рыбу по-румынски приготовить — из Бухареста привезла рецепт. Красивый получился вечер.

bobrov4.jpeg

– Почему съехали оттуда?
– Ту квартиру Вася Сталин Всеволоду Михайловичу давал. Но — двухкомнатная. Эта побольше. Сева вообще первым получил жилье в этом доме, следом Демину дали, Тарасову, Николаеву, Гринину и Бубукину. Ах да, еще Гомельскому, конечно.

– Кстати, Гомельский как-то рассказывал, что видел из окна занятную сцену. Стояли напротив друг друга две машины — Боброва и Тарасова. Никто не хотел уступать.
– Было такое, да. И я однажды не могла с Тарасовым разъехаться, специально перекрыла ему дорогу. Анатолий Владимирович мне однажды нахамил, так я встала поперек: «Пока не извинитесь — не пущу!»

– Как нахамил?
– Во-первых, Севе говорил такие вещи: ты, мол, больше бей свою жену — она только лучше от этого будет. Да я, честно говоря, больше кокетства проявила, сделала вид, что обиделась. Тарасов вообще был прямолинейный, часто фамильярный. И вот прямо у поворота, где дом изгибается, я Анатолия Владимировича заперла.

– Извинился в итоге Тарасов?
– Еще бы!

***

– Всеволод Михайлович к даче трепетно относился.
– А как мы ее получили? Тогда начальником управления хоккея был Корольков. Он же был зампредом облисполкома, и отписал нам участок. До сих пор там живу. А Всеволод Михайлович, к сожалению, только два с половиной года там бывал. Когда Сева умер, мы все равно продолжали встречи на даче, много народа приезжало. Особенно — на открытие бани. Якушевы приезжали, Старшиновы, Сеглины… Еще один случай был еще при жизни мужа. Дача наша находилась на территории совхоза, где председателем был легендарный Шмидт, его по сей день вспоминают. Тот счастлив был, что Бобров в соседях оказался. Но каждая дача должна была отработать трудодни.

– И Бобров тоже?!
– А как же? Или был другой вариант — внести в правление какую-то сумму. Рублей пять. И вот как-то мы отмечали очередной чемпионат мира, подняли флаг ЦСКА — до сих пор у нас флагшток сохранился, — пригласили друзей… Петровы приехали, Михайловы, Харламовы, Цыганков и Валерка Милосердов. Все с маленькими детьми. Егорка Михайлов совсем маленький был, годика два. Вдруг смотрим: идет к нам на участок председатель. Извините, говорит, Елена Николаевна, но друзей надо на время оставить. Трудодень!

bobrov3.jpeg

– Заплатили?
– Я хотела заплатить, но ребята мне не дали. Мы, говорит, все вместе пойдем и отработаем. «Что делать?» — «Сено собирать!» Рядышком поле было, уже покошенное сено надо было на грузовики забрасывать. День был страшно жаркий, все ребята майки посбрасывали и остались в атласных модных шортиках с белыми полосками. Им в сборной СССР только-только выдали.

– Представляю глаза совхозников.
– Не представляете! Всем совхозом их потом провожали, всем поселком, — а отработали они мне трудодней на пять лет вперед…

***

– Помните, как первый раз увидели Боброва?
– Это было 9 мая 1963 года. Меня впервые пригласил в Москву близкий друг сестры. В то время — полковник ПВО. А незадолго до этого они сбили Пауэрса, 1 мая… Моментально получили генеральские звания. И вот 9 мая он меня встречал прямо у трапа самолета, в генеральской форме…

– Вы одна прилетели?
– С приятельницей. Мой свекор был министр легкой промышленности Украинской ССР, и на эти дни меня разместили в постпредстве Украины. В то время это был крохотный красивый особнячок, необыкновенно милый. Гостиница на два-три номера, больше десяти человек не жило. Внутри даже теннисный корт был.

– Генерал туда и отвез?
– В машине мне говорит: вот вам вся программа, к вам будет приставлена машина. Катайтесь по Москве.

– На сколько дней приезжали?
– Не помню. Дня на три-четыре, пока праздники не закончатся. Билеты в Большой театр мне достали, еще пригласили на открытие Кремлевского дворца съездов. В Большом, как сейчас помню, смотрели «Спартак» Хачатуряна. Один из первых спектаклей.

– Не понравилось?
– Тогда все нравилось. Я от Москвы с ума сходила. Даже помню, генерал прямо у трапа самолета подарил мне одеколон «Кремль» в большой бутылке…

– Хороший?
– Мне больше нравился «Серебристый ландыш» или «Красная Москва». Но перво-наперво из аэропорта мы поехали не в гостиницу.

– А куда?
– Сейчас, говорит, отправимся к моему другу на праздничный обед. Потом — в гостиницу. А с ним был такой Александр Васильевич, из этой же компании, сбившей Пауэрса. Тоже молодой генерал.

bobrov1.jpeg

– Куда приехали?
– В этот самый дом, в котором сейчас сидим. Поднялись на четвертый этаж, позвонили в квартиру, открывается дверь, и я вижу мужчину…

– Всеволода Михайловича?
– Да. Только я понятия не имела, кто он такой. Заметила только белую нейлоновую рубашку.

– Вы хоть знали, кто такой Бобров?
– Понятия не имела. Хоть я училась в школе с Андреем Биба, Володей Щегольковым, Валерой Лобановским, его женой Адой… Я прекрасно помню, как с Виктором Масловым они «золотой дубль» сделали. Ребят весь Киев носил на руках. За мной тогда Володя Щегольков ухаживал, да только моя мама футболистов не признавала. Мама строгих правил была, Володе запрещено было к нашему дому приближаться.

– Так открыл вам дверь мужчина в нейлоновой рубашке…
– Да. Какие-то женщины сидели на кухне, в большой комнате был накрыт стол, очень мне понравилось вино — «Улыбка» и «Черные глаза». Даже не знаю, есть ли сейчас такие вина. Меня за столом посадили рядом с хозяином. Женщин почему-то из квартиры попросили — сказали им «спасибо», и они исчезли.

– Потом выясняли – кто такие?
– Одна была сестра Всеволода Михайловича. Очень хорошо мы тогда посидели, но я представляла себе совсем другую программу. Тянуло быстренько приодеться, представляла, как вечером с двумя молодыми генералами пойдем в театр… От одного из них, Скорикова, будущего маршала авиации, просто глаз было не отвести. Словом, сидим мы за столом, а напротив моего места приоткрылась дверь в спальню. Смотрю: на шкафу кубки, кубки, кубки стоят…

– Поразились?
– Поворачиваюсь к соседу, одному из генералов. Шепчу: «Григорий Петрович, у кого мы в гостях?» А Григорий Петрович мне шепотом отвечает: «Квартира Боброва» — «А кто это? » — «Как вам объяснить? Футболист, хоккеист…» Кстати, забыла вам рассказать. Как только Бобров открыл дверь, меня увидел — первое, что сказал: «Вот на этой женщине я б женился сразу!»

– Кстати, Всеволод Михайлович тоже был полковник авиации?
– Да. Погоны были синие. Правда, полковником он стал намного позднее. Потом портрет вам покажу в военной форме. А тогда, услышав «футболист, хоккеист», я заторопилась к выходу. Пойдемте, говорю, это не интересно.

– И ушли?
– Всеволод Михайлович стал просить одного из генералов, Гришу: «Давайте все вместе съездим в Сокольники, а потом — куда угодно! Хоть в ресторан, хоть в театр!» И поехали мы всей компанией в Сокольники. Уговорил. К слову говоря, Всеволод Михайлович тогда работал главным тренером в «Черноморце».

– Понравились вам Сокольники?
– Я сейчас расскажу, это история отдельная. Сева был в той самой рубашке и кепке. Его знаменитая на всю Москву кепка.

– Что произошло в Сокольниках?
– Мужчины шли чуть впереди, а мы, две девчонки, чуть поотстали. И все на нашу компанию оборачивались! «Ой, какие!» Мне-то казалось в то время…

– Что на вас, девчат, смотрят?
– Боже упаси, не на нас. На генералов! А моя приятельница, Рая, прислушалась — и мне передает: «Они все говорят: «Бобер, Бобер!» Но кто такой Бобер — мы толком не понимали.

– Говорят, Всеволод Михайлович терпеть не мог эту фамильярность.
– Это точно. Была даже история в ресторане гостиницы «Москва», поколотил депутата Верховного Совета, как раз за фамильярность… А тогда, когда мы встретились, Сева дорабатывал в футбольном «Черноморце», и его изо всех сил тянул к себе главным тренером хоккейный «Спартак». Все время с ним вел разговоры Дымков Николай Павлович, заведующий отделом ЦК по спорту. Страстный спартаковский болельщик. За этим-то мы в Сокольники и отправились.

bobrov2.jpeg

***

– А что за история, когда Всеволод Михайлович из раздевалки выгнал посла?
– О, это случай знаменитый. Чемпионат мира 1974 года. Первый матч сборная СССР играла против чехов — и проигрывала. После первого периода чуть ли не 0:3 было. В итоге мы выиграли — 7:4, но в перерыве в раздевалку зашел Сыч с каким-то мужиком. Как потом мы узнали, послом Советского Союза. Сева как раз игру разбирал — и выражений не стеснялся. «Твою мать, куда отдаешь? Этому надо!» Всеволод Михайлович считал, что с ребятами надо разговаривать на равных. Так им понятнее.

– Как посол отреагировал?
– Сева краем глаза заметил, что кто-то зашел в раздевалку — и даже оборачиваться не стал: «Закройте двери к такой-то матери!» Матч-то выиграли, но Сыч потом сказал тихо: «Это был наш посол».

Чемпионат мира сборная СССР выиграла, вернулась из Финляндии. Май месяц, мы с Севой собрались в отпуск. Рано утром звонок от Сыча: «Всеволод, я за тобой отправил машину, срочно надо, чтоб ты приехал…»

– Приехал?
– Отнекивался — мол, в отпуск сейчас уезжаем, но Сыч настоял: «Успеешь!» Я, кстати, к тому моменту уже собранная стояла. Мы в Сочи собирались.

– Какие известия Бобров привез из Спорткомитета?
– Через час вернулся, тогда пробок в Москве не было. «Сева, что он тебя вызывал?» — «В поезде расскажу, пойдем…» Знал мой характер. Если б я узнала, что мужа в отставку отправили, тут же сама позвонила бы Сычу и такой разнос устроила бы, что мало не показалось бы.

Испортили Севе весь отпуск. Он тогда в госпиталь попал, в Сочи постоянно с плохой кардиограммой был. Ходил — и не понимал, почему его сняли! Знаете, как сформулировали причину увольнения?

– Как?
– «Непедагогичное поведение тренера». Да, и еще один момент приключился в Финляндии. Был такой Женя, приятель мужа, президент какой-то фирмы. Она продавала машинное масло, процветала — и перед отъездом устроила небольшой банкет. После этого привезли Севу в команду, немножко расслабленного… Что не ускользнуло от внимания спорткомитетовских сотрудников. Они сообщили «наверх». Это, конечно, ухудшило положение Всеволода Михайловича. Его сняли.

Поделиться