Продолжаем серию материалов о людях, не выходящих на лед, но без которых невозможно представить себе сегодняшний российский хоккей. Сегодня один из самых известных комментаторов Александр Ткачев в беседе с корреспондентом пресс-службы КХЛ вспомнил о профессиях, которые освоил до прихода на телевидение, рассказал о неудавшейся спортивной карьере, первых хоккейных репортажах, о том, как комментатору стоит воспринимать критику, и многом другом.

Поработал барменом и корреспондентом вьетнамской газеты

- То, что я связал свою жизнь с телевидением, не случайно. Хотя бы потому, что впервые я появился на экране четырех дней от роду. В роддом приезжала съемочная группа программы «Здоровье». Если серьезно – писал о спорте в различные издания, работал на радио… Так что имел, как сейчас говорят, солидный бэкграунд. Ну а формально, без этой красоты, все началось в 1996 году с конкурса комментаторов, который проводила компания НТВ-Плюс. Он нашему комментаторскому цеху дал очень многих людей. Они и сейчас работают на хоккее, на футболе. В один день с Юрием Розановым мы пришли на телевидение, сдавали экзамены, учились…

- А что подтолкнуло к решению принять участие в этом конкурсе? Может быть, репортаж кого-то из мэтров?

- Хотел бы придумать какую-нибудь красивую историю, но не получится. Мне просто было любопытно попробовать. Все-таки был опыт работы на радио, съемки в кино, то есть, я не боялся ни камеры, ни прямого эфира. И еще одно. И тогда, двадцать лет назад, и сейчас я считаю: если ты не попробуешь то, чего очень сильно хочешь, будешь потом жалеть всю жизнь.

- На радио тоже были спортивные программы?

- Не только. Самая экзотичная называлась «Пейте с нами, пейте, как мы, пейте лучше нас». Рассказывал, как делать различные коктейли. Это было в начале 90-х, тяжелое время. Поэтому по ночам подрабатывал барменом. Вообще, приходилось браться за все. Полгода был даже спортивным обозревателем вьетнамской газеты.

IMG_2546_2.jpg

- Ну а спорт? Тоже пришел в вашу жизнь рано, как и телевидение?

- В детстве был хоккей, когда еще жил в Питере. Встал на коньки рано, речка текла под домом… В общем, вроде бы, все складывалось. Но потом вернулся в Москву, и с этой первой любовью в спорте пришлось закончить. Зато появились другие виды. Самые серьезные успехи были в легкой атлетике, в беге на стайерские дистанции. Но получил травму, причем, занимаясь не бегом, а теннисом. По глупости. Да, самые радужные перспективы мне обещали в спортивной гимнастике. А все потому, что в то время гремело имя двукратного чемпиона Олимпиады-80 Александра Ткачева. К нам в школу пришли тренеры, выбирали худеньких, небольшого роста. Конечно, спрашивали фамилии. Услышав мою, и как меня зовут, пришли в восторг: «Не может быть! Отлично, подходишь! Пошли!». Я пришел, посмотрел и сразу понял: не мое. И несколько месяцев просто бегал от тренеров, скрывался. Они находили, пытались втолковать: «Ты представь, как это здорово: следующий олимпийский чемпион, и снова Александр Ткачев». Но я так и не проникся.

Финн так комментировал футбол, что игроки за ним не успевали

- Когда и как произошел выбор хоккея как основного вида спорта для комментария?

- Сложный вопрос. С одной стороны, я всегда комментировал, в первую очередь, хоккей. А с другой, руководство телеканалов всегда стремилось, чтобы у комментаторов были еще какие-то виды спорта. Футбол тоже. Но у нас никогда не было недостатка в футбольных комментаторах. А работать на проходных и второстепенных матчах, когда есть те, для кого это более важно… Поэтому чаще были бобслей, скелетон, сани, из летних – стрельба. Ну и плюс еще комментарии фактически всех североамериканских лиг, от студенческих до самых-самых.

- Какой самый необычный вид спорта пришлось комментировать?

- Пожалуй, лакросс. У нас его никто не смотрит, а он, вероятно, нам подходит. Динамичный, близкий по многим параметрам хоккею.

- Долго пришлось готовиться к комментарию, изучать новый для себя вид спорта?

- Я вообще готовлюсь долго. Сейчас считается, что это неправильно. А я только статистические таблицы к матчам КХЛ готовлю часа полтора.

- Кого вы считаете учителем в своей профессии?

- В первую очередь, конечно, Дмитрия Леонтьевича Рыжкова, чье имя носит один из призов КХЛ, вручаемый лучшему журналисту сезона. Он и Евгений Александрович Майоров очень много времени тратили на работу с нами. И если сейчас некоторые молодые коллеги считают, что можно сразу идти комментировать, то я помню, как долго Рыжков не пускал меня одного в эфир. Говорил: «Все хорошо, но пока рановато». Если учесть, сколько всего мы комментировали и переозвучивали, что не шло в эфир… Только для того, чтобы я почувствовал уверенность и с первого репортажа работал на максимуме. Дмитрия Леонтьевича довольно давно уже нет с нами, но вклад в спортивную журналистику он успел сделать очень большой.

- Был репортаж в исполнении коллеги, который врезался в память?

- Я работал на чемпионате мира в Хельсинки, в это же время проходила и футбольная Лига чемпионов. И вот однажды в отеле, я слышал, как на одном из матчей работает финский коллега. Он комментировал футбол, как хоккей. Абсолютно без пауз, с потрясающим драйвом, он «гонял мяч» с такой скоростью, с какой они не успевали играть. Хотя, считается, что в футболе надо «давать подышать»… А этот финн просто вынес мозг.

- Когда возник интерес к заокеанскому хоккею?

- Если говорить об интересе не профессиональном, то еще в детстве, когда в Москву приезжал «Виннипег». Это было в середине 70-х на «Приз Известий», а я впервые увидел Бобби Халла. И понял, что хоккей бывает совсем другим. Даже на фоне наших суперзвезд. Нет, не лучше, просто совсем другим. До сих пор интересуюсь выступлениями «Виннипега». А если говорить об интересе профессиональном, он возник сразу после прихода на телевидение. Тогда на «Плюсе» НХЛ было даже больше, чем нашего хоккея. На этих матчах я работал, к ним готовился. Если убрать штампы, то для всех очевидно: НХЛ – это всегда интересно, потому что всегда сделано на пятерку. И это не обязательно на голову выше, чем у нас. Это новый опыт, возможность что-то понять, чему-то научиться, увидеть, как работают люди, создающие привлекательный телевизионный продукт.

IMG_1263_2.jpg

- Когда впервые попали на заокеанский хоккей?

- Матч Звезд в Торонто, 50-й по счету, тогда, по слухам, собирался вернуться, но так и не вернулся Гретцки. И там, кстати, произошла забавная история. Наша телекомпания оказалась единственной, кто собирался в прямом эфире показывать «суперскиллс». У них считалось, что этого делать не нужно. Слишком много действий, суматохи. Гораздо лучше все красиво нарезать и потом показать в записи, убрав лишнее, что-то прибавив. Поэтому канадцы были крайне удивлены, увидев нас, собирающихся работать в прямом эфире. Сказали, что документов никаких нет. А надо учитывать, что в этот момент в Москве была глубокая ночь, а средства связи тогда не шли ни в какое сравнение с нынешними… Комментаторские кабины – на самом верху, все управление, автобусы телевизионные – внизу. И вот я полтора часа бегал снизу вверх, рассказывая, что мы из России, сейчас пришлем подтверждение, потом перезванивал, разговаривал… В общем, навыки стайера пригодились. В итоге мы все же показали мастер-шоу в прямом эфире.

Самые тяжелые минуты в эфире – в день, когда разбился «Локомотив»

- Есть мнение, что у хоккейного журналиста дружбы с хоккеистом не получится. Иначе потом не получится объективных репортажей. Подтвердите или опровергнете?

- Да, наверное, неправильно, когда вчера они сидели за столом, а сегодня комментатор говорит: «Ах, как хорошо бежит именно этот спортсмен». Хотя, скорее всего, есть и куча исключений из этого правила. Тут все зависит от людей. Что касается меня… Ну вот, например. Мы защищали диплом вместе с Колей Лемтюговым. Понятно, что сложились хорошие отношения. Есть куча приятелей, хороших знакомых… Но людей моего возраста среди действующих хоккеистов уже нет. А месяца полтора назад, комментируя один из матчей, поймал себя на мысли, что я старше обоих главных тренеров команд. Есть и еще один момент. Люди по-разному воспринимают дружбу. У кого-то – сто друзей, и я таким людям завидую. Хотя, подозреваю, что настоящих из этой сотни несколько человек. В моем понимании дружба – это что-то особое, зачастую сопоставимое с родственными связями. Практически все мои друзья – из молодости и детства.

- Какой свой репортаж вы не забудете никогда?

- Часто доводилось работать в критических условиях. Когда сам факт того, что ты работаешь, тестирует уровень твоего профессионализма. Пример – чемпионат Европы по футболу четыре года назад, когда стадион в Донецке просто смыло дождем. Были ситуации, когда я комментировал из такого места, которое комментаторской кабиной назвать было никак нельзя. Либо комната метр на метр, причем на двоих, либо подвесная люлька, потому что все ложи продали под вип-места. Или когда в Лужниках на хоккее болельщики запустили дымовую шашку, команды ушли в раздевалку. Мне пришлось час держать на себе эфир, пока не стало ясно, продолжится матч или нет. Это из серии случаев, которые можно вспоминать с улыбкой.

- А грустные?

- Тяжелее всего, когда ты узнаешь о смерти близких людей за пару часов до эфира и уже не можешь ничего изменить. У меня были такие случаи. А еще мы вынуждены были работать в тот момент, когда стало известно о гибели «Локомотива». Нас изначально было четверо: Саша Кузмак с Александром Кожевниковым и я с Сергеем Гимаевым. Репортаж уже начался, мы выдали ужасную новость в эфир. Игроки на льду не знают, но постепенно им сообщают. И видно, как меняются у ребят лица… Потом Кузмака выдернули на новости, а я в итоге остался в эфире один. И нужно было продолжать работать. Не сорваться. Эти несколько десятков минут, до момента, когда приняли решение об отмене матча, были самыми тяжелыми для меня в прямом эфире.

- Самый продолжительный репортаж. Когда пришлось больше всего говорить?

- Был случай на чемпионате мира в Финляндии и Швеции, 2012-й год. Моя гостиница находилась, за местной кольцевой автодорогой, фактически в лесу. А еще – той весной в Хельсинки просто невероятно цвели березы. Как говорили местные – такого не было тридцать лет. А у меня – аллергия на цветение. Плюс к этому – три-четыре матча в день в одиночку, колоссальная нагрузка на речевой аппарат. С каждым днем чувствовал, что голоса становится все меньше. Я что-то из себя выдавливал… И тут приехала наша сборная. Там уже были в курсе моих проблем. До сих пор благодарен медицинскому штабу команды. Выдали мне кучу мощнейших таблеток и сказали: «Не дури, это не последний твой чемпионат мира. Хочешь на всю жизнь остаться без голоса»? Но наши-то в финал выходят… Не мог я его пропустить, не мог не отработать. Было невероятно тяжело и физически больно. После одного периода казалось, что уже пять матчей прокомментировал.

IMG_3416.jpg

Полагаюсь на мнение профессионалов

- Бывали случаи, когда кто-то высказывал недовольство вашим комментарием?

- Конечно. Но профессия комментатора в этом смысле очень похожа на профессию судьи. Либо ты отращиваешь себе кожу, как у носорога, либо займись чем-нибудь другим. Судьям почти в каждом матче приходится слушать о себе неприятные вещи в еще более неприятной форме. Если он на это реагирует, то долго не проработает. В данном случае очень верна поговорка «сколько людей – столько мнений». Репортаж, который вызовет восторг у одних, может совершенно не понравиться другим. Кто-то из коллег, и я их не осуждаю, старается работать для большей части аудитории. Для меня в хоккее важен хоккей. А не рассказы о том, что в таком-то году Леонид Ильич тут что-то открывал, и этим духом пропитана лужниковская земля… Но для кого-то именно это важно, а не то, что ты «гоняешь шайбу». Нет такого комментатора, который бы нравился всем. Искренне говорю – это не самая простая профессия на свете. И в ней все-таки стоит опираться на мнение профессионалов. Если, скажем, в СМИ проходит голосование, которое определяет лучшего комментатора, то его результаты необязательно о чем-то говорят. У нас нередко звездой становится человек, сказавший матерное слово или что-то провокационное в эфире.

- И вас наверняка об этом часто спрашивают.

- Как-то звонили из одного издания, но интервью не сложилось. Мне сказали: «Нас интересуют ваши лучшие ляпы». Я ответил, что меня учили работать без ляпов. Без них, конечно, не обойтись, но чтобы я ими гордился – точно нет.

- Но все-таки, наверняка после каких-то репортажей вам высказывали что-то.

- В прошлом сезоне главный тренер одной из команд КХЛ, с которым мы знакомы, звонил после репортажа. На последних минутах я говорил, что надо снимать вратаря. Он не снял и услышал недовольство от руководства клуба. А мне сказал: «Давай я сам буду решать, когда мне снимать вратаря, а не ты из Москвы мне будешь указывать». Поговорили, разобрались во всем и остались в хороших отношениях. Ну а вообще, когда ты двадцать лет комментируешь матчи, то обычно сам понимаешь, что в очередном репортаже было хорошо, и что плохо. Я уважаю любую точку зрения, но совершенно не обязан на нее реагировать.

- Ну а болельщики на улице не пытались дать советы?

- Бывало, конечно, когда люди, чаще всего не совсем трезвые, уверяли, что я за кого-то болею. Но мне в этом смысле просто: я действительно не болею ни за одну из команд КХЛ. А с болельщиками была занятная история. На одном из матчей «Спартак» – ЦСКА в Сокольниках мы с Олегом Браташом работали в студии недалеко от фанатского сектора. В перерывах болельщикам надо было чем-то себя развлекать, поэтому они начали скандировать: «Волосатый комментатор, хэй-хэй». Нам стоило огромного труда сохранять серьезные лица в прямом эфире.

IMG_6438.jpg

- Комментатор сегодня еще и публичный человек, в первую очередь благодаря соцсетям.

- Да, можно ежечасно себя фотографировать, делать комментарии: «я ем, я сплю, я работаю». Тоже путь к популярности. Еще обязательно надо чем-то возмущаться и клеймить кого-то позором, будет миллион подписчиков… Но меня это мало интересует.

- Профессия комментатора и тележурналиста иногда бывает связана и с риском конфликтов с властями, полицией, разного рода охраной. У вас бывали подобные случаи?

- Бывали. В начале 90-х я работал сразу на нескольких телевизионных проектах, поэтому довольно часто ездил в командировки, делал репортажи. А в них довольно важную роль играет стенд-ап, речь журналиста перед камерой на каком-то фоне. И вот к выбору этого фона я всегда подходил очень ответственно. И в юные годы ради такого фона постоянно куда-то забирался. Например, в Киеве перед матчем Лиги чемпионов – на какую-то тридцатиметровую статую, в Ростове-на-Дону – на памятник трактору или экскаватору. И вот однажды в Волгограде это не понравилось правоохранителям. На вокзале я пристроился к какому-то пафосному монументу, и работники полиции сначала попытались препроводить нас в отделение. Но все, слава Богу, закончилось разговорами.

Буду удивлен, если не увижу ЦСКА в полуфинале

- Согласны с тем,  что мы смотрим самый непредсказуемый и напряженный чемпионат?

- Нам свойственны крайности. Перед началом этого сезона кто только не говорил: «Лучшие уехали за океан, все пропало». Были и те, кто возражал: «Ну, уехали и уехали, ничего не поменялось». Да, отъезд нескольких ярких игроков – это отчасти причина очень ровных результатов в матчах регулярного чемпионата. Плюс ли то, что этих ровных результатов много? Конечно. Это означает, что в них есть борьба. Другое дело, что я бы не стал преувеличивать эту ровность. Гегемоны отечественного хоккея последних лет как были гегемонами, так и остались. В первую очередь, ЦСКА. Для меня главная характеристика сезона – то, что армейцы на протяжении сезона постоянно подтверждали: «мы вернулись». И золотые медали прошлого года после 26 лет – не случайность. Конечно, ЦСКА не будет легко. На Западе есть «Йокерит», есть «Локомотив», СКА. На Востоке все должно быть хорошо у «Магнитки», должен проснуться «Ак Барс», Уфа, если будет строже играть в обороне. В общем, есть команды, которые не были на голову выше всех, но все же выделялись.

- Кто больше всего удивил в этом сезоне?

- Безусловно, «Адмирал». Что касается выступления ХК «Сочи», то я не удивился. Мои ожидания совпали с тем, что увидел. Пример Вячеслава Буцаева – это пример того, как в клубе не олигархе доверяют тренеру. Когда от него не требуют немедленного результата, и он строит команду. Приносит один кирпичик, кладет, приносит другой. Буцаев – тот человек, которому нужно время. Думаю, если у него будет еще три-четыре года, и не возникнет проблем с финансированием, - мы привыкнем к тому, что в Сочи есть очень хороший хоккейный клуб. Что еще? Начало сезона в исполнении СКА запомнилось многим.

- Спрогнозируйте состав полуфинальных пар.

- Не очень люблю давать прогнозы. Коротко – это пальцем в небо. Длинно – никому не интересно. Скажу так: сильно удивлюсь, если в полуфинале не будет ЦСКА. Логично было бы увидеть его матч с «Локомотивом». Что касается Востока – очень велики шансы добраться до этой стадии у «Магнитки». О втором полуфиналисте здесь говорить очень трудно. Вообще, полуфинал – это такая стадия, попадание в которую можно однозначно считать успехом. Все то, что дальше, зависит от очень многих факторов.

- В заключение – есть ли у вас мечта в профессии?

- Наверное, я комментировал уже все, что можно. Финалы чемпионатов мира, Олимпиады, Кубка Гагарина, Кубка Стэнли. Наш с Сашей Кузмаком фильм о братьях Буре выиграл приз на международном фестивале… Пожалуй, остался финал Кубка Мира. В котором Россия сыграет… с кем угодно.

Дмитрий Нестеров,
специально для khl.ru

Поделиться