Матчи в 4 и 6 периодов, безумное количество бросков и загадочные штрафы
В рамках работы по восстановлению статистики отечественных чемпионатов мы, вооружившись оборудованием, любезно и бескорыстно предоставленного компанией Canon, добрались наконец до святая святых — Государственного архива Российской Федерации, которому искренне признательны за сотрудничество.
Как отмечалось уже неоднократно, белых пятен в нашей хоккейной истории довольно много; но помимо них хватает и пятен «серых» (назовём их так). Это когда информация вроде бы имеется, и она официально задокументирована, но — неполная, либо же загадочная.
Например, вот протокол от 23 декабря 1961 года, с матча между свердловским «Спартаком» и горьковским «Торпедо».
Обратите внимание на счёт по периодам — 2:0, 2:0, 2:1 и — внезапно! — 5:0. Чем объяснить необходимость дополнительного времени при убедительном перевесе одной из команд после трёх отрезков? И чем — эти пять шайб в овертайме? А тем, что никакого овертайма и не было. Просто иногда из-за сильных снегопадов принималось волевое решение вместо трёх периодов по 20 минут играть четыре по 15, вот и всё. Чтобы иметь возможность чистить лёд чаще, да и счищать с него снег, наваливший не за 20, а за 15 минут. Бывало, что вообще играли в шесть десятиминутных периодов; но с теми случаями всё просто — знай только объединяй по две десятиминутки в один стандартный период.
Данный протокол обращает на себя внимание и ещё некоторыми «мелочами»: наличием у хозяев двух игроков под одним и тем же номером, перепутанным счётом (на самом деле он не 11:1, а 1:11), полным отсутствием ассистентов и бросков в створ. Как мы уже успели обратить внимание, протоколы именно из Свердловска в том чемпионате — вообще очень недобросовестно заполнены: ассистенты (их называли «помощь») и броски, а также появление хоккеистов на льду в каждом отдельно взятом периоде (тогдашний аналог сегодняшнего игрового времени) — игнорируются в подавляющем большинстве из них; в какой-то момент кто-то (вероятно, раздражённый сотрудник Федерации хоккея) стал уже писать на протоколах ремарки красным карандашом.
Самое удивительное, что секретарь игры, ответственный за ведение этих данных, не везде один и тот же. То есть это было какое-то характерное не для конкретного человека, а для всей свердловской бригады наплевательское отношение (спойлер: красные ремарки никак не повлияли).
К слову, о бросках в створ. Наверное, откровением для многих станет, что считать их у нас стали ещё в 1960 году. Откровением — потому, что в конце семидесятых это дело забросили (прямо по ходу чемпионата 1977/78, в начале которого ещё использовали протоколы старого образца, а затем перешли на новые — всяческих «излишеств» не предусматривающие), и возобновили только в XXI веке, уже в КХЛ. Интересно, что в шестидесятых годах бросок фиксировался лишь в том случае, если наносился из зоны нападения. То есть неоднократно возникали такие казусы, что гол есть, а броска — формально — нет: если забивался он из средней зоны, что случается пусть и не в каждой игре, но и не совсем уж диковинка. Точнее сказать, правила фиксирования бросков предписывали считать так, но, судя по всему, не все секретари эти правила поняли или захотели понять. В большинстве матчей количество зафиксированных бросков достаточно близко к сегодняшним среднестатистическим нормам. Но встречаются и такие вот протоколы-монстры, как с матча московского «Динамо» с «Электросталью», например, или ЦСКА, по совпадению, с ней же.
Обратите внимание, что секретарь в обоих встречах один и тот же. И создаётся такое впечатление, что за бросок он засчитывал вообще всё подряд. Потому что если он придерживался предписания (напечатанного, между прочим, русским по белому на обратной стороне протокола) то страшно представить себе эту, должно быть, крайне захватывающую игру на встречных курсах и без средней зоны, когда динамовцы с электростальцами накидали друг другу в общей сложности 118 бросков, да вот только в воротах Александр Королёв и особенно Владимир Чинов сыграли выше всяких похвал, пропустив всего четыре и две шайбы соответственно.
И ещё страшнее представить вторую игру. Там в общей сложности получается вообще 170 (!) бросков — практически по одному за 21 секунду. И самое поразительное даже не 122 броска армейцев, а факт, что при тотальном их, армейцев, преимуществе и разнице в классе — которые чётко обрисовываются счётом 9:1 — электростальцы умудрились найти силы и время, чтоб и самим пальнуть по воротам ЦСКА аж 48 раз.
Иногда попадаются таинственные записи. Как, например, вот эта, из протокола встречи московского «Динамо» с горьковским «Торпедо».
«За неправильное заполнение протокола Орчаков игрок Динамо получил штраф за недисциплинированное поведение. Игрок Динамо Петухов так-же получил 10 минутный штраф за недисциплинированное поведение. Оспаривал решение судьи. Иванова» (орфография и пунктуация сохранены).
Со Станиславом Петуховым всё ясно: оспаривал — значит виноват. А Вячеслав Орчаков-то чем провинился? То ли поведением, то ли заполнением протокола… Начнём с того, что игрок вообще не должен ничего заполнять; судя по всему (Орчаков на лицевой стороне вписан ниже всех и немного другим цветом) его забыли вовремя вписать в заявку — но при чём тут недисциплинированное поведение? Особенно учитывая, что чуть ли не в каждом втором протоколе (или даже, быть может, чаще) на обратной стороне указывается, безо всяких там недисциплинированных поведений, по несколько — бывало и сразу по шестеро с одной стороны и двое-трое со второй — игроков, которые по тем или иным причинам не записаны на стороне лицевой (то есть — как Орчаков, не внесены в заявку вовремя), однако спокойно участвовали во встрече.
Конечно же, глобального значения это не имеет. В базу данных отечественного клубного хоккея, которую готовит КХЛ, без всяких сомнений и эмоций Вячеславу Орчакову запишем «червонец» штрафа за эту игру, и забудем всё. Хотя, скорее — не забудем. Работа с документами, само прикосновение к этим страницам, которым уже шесть десятков лет — это незабываемые и непередаваемые ощущения. И огромное спасибо за них Государственному архиву Российской Федерации.
Также выражаем благодарность компании Canon, благодаря которой копирование протоколов прошло в кратчайшие сроки и на превосходном профессиональном уровне.
