Мастер. Великий. Свой.
Сергей Мозякин завершил карьеру. Пришла пора. Это грустно, но неизбежно. Он мог ещё поиграть и увеличить свой уникальнейший снайперский и бомбардирский счёт, но ради увеличения личных достижений он никогда не играл. Это и делает его истинно великим.
Сергей Валерьевич Мозякин, наверное, никогда не сможет до конца прочитать «простыню» своих статистических достижений. Но цифры нашего героя интересуют меньше всего. Не то чтобы он совсем их игнорировал — нет, о каких-то главных ему вовремя напоминали. Но в принципе это всё суетное. В лучшем случае он говорил, «да, о достижении знал, почётно оказаться в компании с великими хоккеистами». И всё.
Он поэт игры, а не цифры. Он просто гениальный мастеровой отечественного хоккея, которого невозможно повторить. Он и сам никого не повторял — кумиров у него не было. При том, что он плоть от плоти великого хоккея, один из наследников по прямой, в чём-то обогнавший своих гениальных предшественников. Начиная с первого сезона в «Металлурге», куда он пришёл в возрасте, который считается ветеранским, можно было следить, как он продвигается вверх по ступенькам неподъёмной для нескольких поколений форвардов лестницы. Позади один за другим оставались легендарные имена. А после октября 2016 он остался на вершине один. Все индивидуальные рекорды, сами по себе уникальные, были лишь приложением к главному — успеху всей команды.
Статус самого яркого бомбардира отечественного хоккея не подтверждён двумя вещами — мировой известностью и пиаром. Пиар Мозякину не был нужен никогда, он предпочитает жить отдельно от него. Известность во многом зависит от степени публичности, но в случае Мозякина всё сложнее.
В середине нулевых годов патриарх отечественного хоккея, выдающийся тренер Виктор Васильевич Тихонов, на короткий, как оказалось, срок возглавил национальную сборную. Он прекрасно знал возможности своего подопечного по ЦСКА, но на вопрос, не пора ли Серёже Мозякину в сборную, ответил, что рановато. Десять лет спустя главный тренер олимпийской сборной-2014 Зинэтула Билялетдинов на тот же вопрос ответил, что Мозякину в сборную поздновато — он, мол, «до ворот не доедет». Этим «антимозякинским» несправедливым мемом выдающийся защитник и тренер вошел в историю — Мозякин в свой срок доехал не только до ворот билялетдиновского «Ак Барса», но и до олимпийского золота. Кстати, с Билялетдиновым они и не ссорились по поводу «не доедет». Они друг друга поняли.
Сергей Мозякин не по своей воле до Пхенчхана-2018 пропустил три олимпиады. Прирождённого снайпера проигнорировали поочередно Владимир Крикунов, Вячеслав Быков и Зинэтула Билялетдинов. И только Олег Знарок, наплевав на критический возраст и личные пристрастия, включил Мозякина в состав «олимпийских атлетов из России» — и не прогадал.
Да, были восемь чемпионатов мира, в том числе два золотых — в Квебеке-2008 и Берне-2009, которые лично для Мозякина триумфальными не стали. В начале десятых годов его, казалось, навсегда списали — вероятно, не из-за возраста, а из-за того, что играет не так, как надо. Не на тех скоростях, которые диктует новый век. И ещё из-за того, что с чьей-то лёгкой руки к нему прилипло «форвард для внутреннего пользования». Да ещё из прошлого века.
Есть немало людей, которые считали Мозякина-хоккеиста безнадёжно несовременным. Я думаю, что он был восхитительно, уникально, потрясающе несовременным — вот и вся разница в восприятии. Сергей Мозякин давно доказал, что «несовременность» может быть именно такой.
В середине девяностых годов на юношеском турнире в Канаде парнишке из ярославского рабочего района Брагино его будущий агент Сергей Паремузов сказал, что он сможет играть, как Уэйн Грецки. Среди подопечных Геннадия Халецкого были не менее талантливые ребята, но чем-то он все-таки выделялся. Тогда ещё не очень было понятно, чем именно. Ярославская хоккейная школа не была заточена на особое отношение к «искусникам» — под присмотром Петра Ильича Воробьёва из неё выходили крепкие бойцы, готовые к мужской игре. Мозякин к суровости предрасположен не был, он казался слишком нестандартным и мягковатым. Не исключено, что, задержись он в родном городе подольше, его соответствующим образом и обтесали бы. Но он с приятелем Игорем Емелеевым сбежал покорять Канаду. Скандал вышел грандиозный, пришлось возвращаться, и искать другое пристанище. С дышащими на ладан «Крыльями Советов» не вышло, и «бесхозного» Серёжу Мозякина подобрали в ЦСКА, от которого к тому времени тоже оставалось одно название. Но под присмотром Виктора Тихонова можно было расти, что в течение трёх сезонов в «Вышке» с Серёжей Мозякиным и происходило.
Жалеть об упущенном времени не стоит. Может, и хорошо, что раскрылся он не сразу, сохранив своеобразие почерка и заматерев потихоньку. С рано проявившимся бомбардирским даром было хорошо, а с «мясом» сложнее. Как-то в Новокузнецке легендарный тренер Сергей Николаев в сердцах объяснил свои подопечным, что их обыграл Мозякин, «в котором 50 килограммов вместе с коньками».
Из ЦСКА в «Химик» в 2007 Мозякин уходил уже сложившимся мастером, капитаном команды, игроком сборной и любимцем публики. Уходил от Вячеслава Быкова, что тогда было, наверное, недальновидно. Быков как новый главный тренер сборной обиду перетерпел, и Мозякина игнорировать не стал — с нюансами в использовании, но всё же в состав на чемпионаты мира включал постоянно.
В «Химике», чуть позже ставшим «Атлантом» — как и в ЦСКА — Сергей был лидером. В сборной ему такой возможности не предоставляли опять же в силу предрассудков: о Мозякине именно в те годы сложилось мнение как об игроке некубковом, слишком мягким и излишне тонком — в общем, не бойце. Меняющийся хоккей требовал упрощения, если не сказать примитивности, а в Мозякине была заложена другая программа: он физически не мог играть в «бей-беги», бездумно и упрощённо. Это создавало сложности не только для соперников, но и для партнёров. Он играл в хоккей для него простой, для других сложносочинённый, что увеличивало риски и подразумевало наличие понимания со стороны партнеров. А оно возникало не так часто, как хотелось.
Сергей Мозякин мог остаться в истории отечественного хоккея как бомбардир-одиночка, играющий в командах, на многое не претендующих. Правда, весной 2011 «Атлант» под руководством Милоша Ржиги сподобился на чудо, дойдя до финала Кубка Гагарина — во многом благодаря своему капитану.
И тут возникла «Магнитка», главный менеджер которой Валерий Постников прекрасно помнил и понимал, что «несовременный» хоккей может быть очень даже успешным. Но для этого, как считал Постников, «Металлургу» нужен Сергей Мозякин. Конкуренты были, но в Магнитогорске не постояли за ценой; Виктор Рашников поверил убеждённости Постникова. Он тоже ностальгировал по хоккею времён братьев Корешковых, Гомоляко, Разина.
Новый этап карьеры начался для Мозякина с того, что он сломал большой палец на правой руке (для праворукого форварда — вообще беда), так и проиграв с незалеченной травмой полсезона. «Свои» очки набирал, но это был не тот Мозякин, на которого делалась ставка. На следующий год случился локаут в НХЛ, и новый главный тренер Пол Морис мог опираться на потенциально первое звено российской сборной Мозякин — Малкин — Кулёмин. Счастье оказалось временным, партнёры вскоре отбыли за океан, а «Магнитка» в плей-офф в первом же раунде споткнулась на «Салавате Юлаеве». Мозякин взял шесть (!) индивидуальных призов, но это было слабым утешением. Тем более что и в сборной не задалось — Билялетдинов в Хельсинки Сергея взял, но держал в чёрном теле.
Мозякин не снижал уровня, но зависел от обстоятельств. Ему нужен был партнёр, или лучше партнёры — по возможности одной с ним «группы крови». На счастье «Магнитки» казанцы расстались с форвардом потрясающего игрового интеллекта Данисом Зариповым, который в связке с Алексеем Морозовым был самой грозной силой российского хоккея на рубеже нулевых и десятых годов. Принявший «Металлург» Майк Кинэн мог и не учесть всех обстоятельств — что ему было до ностальгии по советскому хоккею, когда и своего богатейшего канадского опыта хватало! Но он был не просто прозорлив; он не только поверил в перспективы новой связки, но и задумал усилить её Яном Коваржем. Так сложилось звено, на протяжении четырёх лет ставшее визитной карточкой КХЛ. Все соперники знали, как против этого звена нужно играть. Иногда даже получалось его сдержать, но это бывало редко. Примерно в половине победных матчей решающие шайбы забрасывал капитан. «Мусорных» голов у них практически не было. Розыгрыш мог быть внешне простым (отдал — открылся — бросил), но эта простота была сродни гениальности. Поразительно, как игра замирала, когда чудо-звено начинало свою карусель — оно словно гипнотизировало соперников.
В олимпийском Сочи в игре звёздной сборной России даже намёка на игровой интеллект не оказалось. Ей оказались не нужны два мудрых нападающих, понимающих друг друга с полувзгляда, для которых ничего случайного на площадке не бывает. Острая мысль у них была быстрее шайбы, что и доказала потрясающая финальная серия против пражского «Лева», а через два года и против ЦСКА.
Они играли, как песню пели. Конечно, Мозякина не могли не вернуть в сборную, забыв про паспорт. Ему, наконец, доверили лидерские роли, что Сергей полностью оправдал. Жаль, после Минска-2014, куда Мозякин не смог поехать из-за крайней усталости, больше золота сборная не взяла. Но для самого Мозякина всё окупилось такой выстраданной и долгожданной олимпийской победой. Как вишенкой на торте совсем не простой, но такой удивительной карьеры.
Четвёртую сотню заброшенных шайб он закрыл в 800-м матче, и магия этих цифр только подчеркнула уникальность Сергея Мозякина как лучшего российского снайпера нового столетия. Кстати, голевых передач у него всё равно было больше, чем заброшенных шайб, что говорит о щедрости таланта и допустимости любых сравнений. Конечно, сравняться по даже самым впечатляющим статистическим показателям ещё не означает войти в сонм легендарных нападающих, но тут лучше довериться им самим. Борис Петрович Михайлов не постеснялся назвать Сергея Мозякина великим: «не великий столько не забил бы».
Видимая лёгкость, с которой Мозякину давались голы, и то изящество, с которым он это делал, специалистов не обманывали — такое под силу только истинному мастеру. Королём пятачка не был, он любил чистый лёд, его, казалось бы, легко было лишить козырей. Иногда получалось, но только иногда. Потому что «тихоход» и технарь Мозякин думал быстрее оппонентов. Потому что он обладал невероятным чутьём на выбор позиции, видение площадки было на уровне лучших диспетчеров, маневренности и умению отыскать свободный кусочек льда могли поучиться самые талантливые из молодых; плюс волшебные руки, умеющие послать шайбу в цель с точностью до сантиметра. Его игра отличалась простотой, доведённой до совершенства. И выдерживала любые сравнения с великими предшественниками.
В быту разглядеть в нем мегазвезду невозможно. Он из тех великих актёров, которыми надо восхищаться в зале, не пытаясь найти что-то особенное за кулисами. Каков Сергей Мозякин в жизни, знает только его большая и очень дружная семья, бывшая его опорой все годы его невероятной карьеры.
В самом начале плей-офф-2018 Мозякин забросил 500-ю шайбу в чемпионатах страны. «Всё-таки не зря играю в хоккей», — так он прокомментировал это событие. Космический характер достижения подчёркивался тем, что претендентов на рекорд в ближайшем будущем не предвидится. Да и не в ближайшем тоже.
В НХЛ всей душой он не стремился. Его канадские партнёры в один голос уверяли, что он не то, чтобы не затерялся за океаном, а и там стал бы звездой. «Не случилось — значит, не случилось» — и в этом весь Мозякин. На вопрос, почему Мозякин не оказался за океаном, где его ждали по меньшей мере полтора десятка лет, ответить можно просто: где родился, там и пригодился. Игравших и играющих за океаном россиян — сотни, а отечественный суперрекордсмен — один. И зовут его Сергей Мозякин.
Мастер. Великий. Свой.
