Разговаривали не о хоккее. Не потому, что Михалычу он надоел, пусть и находился тренер в отпуске, или в небольшом по времени, и весьма редком для него творческом простое. Просто редакционным заданием было поговорить о лошадях, потому что на столе у редактора лежал снимки из села Подстепки, и на них Михалев был совсем в другой роли, чем на хоккее. Уже по этим фотографиям можно было судить: любит он лошадей. Умеет с ними обращаться. Душой отдыхает.
Вот об этом и говорили. Спросил было, откуда все это, но вовремя осекся – он же деревенский, Шершни в конце сороковых-начале пятидесятых в черту Челябинска еще не входили, жизнь была вполне сельская и не сказать, чтобы легкая. Как вспоминал позже Михалыч в своей книге «Тренер золотой мечты», в деревенском труде он получал и закалку, и правильное воспитание, и все его умения. О лошадях он рассказывал увлекательно и завлекательно, так что сразу захотелось съездить туда, где с некоторых пор располагалось семейное гнездо Михалева, и где он чувствовал себя по-настоящему дома. Но тогда период отдыха у Михалыча заканчивался, дальше как-то не пришлось оказаться поблизости, в общем, так я и не съездил.
Надо бы вернуть должок. Только нет там больше Михалыча, семь лет как нет, а есть мемориал Сергея Михайловича Михалёва, открытый в Подстепках в апреле 2017 года. Двумя годами ранее апрельским холодным утром сердце самого душевного российского тренера разорвалось в момент лобового столкновения с фурой легкого автомобиля, на котором Михалёв возвращался в качестве пассажира из Челябинска в Уфу после похорон своего друга Валерия Белоусова, Валерки, как он обычно называл Константиныча. Белоусов был на год с небольшим моложе, но дело не в этом – любил его Михалёв, и не мог не проститься. Да, был в кармане обратный железнодорожный билет, но что сейчас рассуждать, почему да как получилось, что не поехал поездом, и что в деталях произошло на 1599-м километре трассы М-5 на одном из перевалов близ города Сим (это еще Челябинская область).
Новость была столь страшной, а обстоятельства такими жуткими, что тогда я не смог ничего написать об уходе Сергея Михалёва. Ничего не складывалось в связные предложения. Да и сейчас, честно говоря, даже простое напоминание о том событии тормозит и мысль, и слово. В самый последний раз по телефону мы говорили, очень коротко, как раз после смерти Валерия Белоусова. Кто бы мог подумать…
Да, надо съездить в Подстепки. Обязательно надо.
Нет, мы не дружили. Но каждая встреча с Михалёвым, а их было несколько, оставляла очень теплое чувство. Это мог быть и обстоятельный разговор в подмосковной гостинице, и пятиминутный обмен мнениями где-нибудь в гостевой тренерской, или вовсе на трибунах после тренировки – неважно, где и сколько времени это занимало, но с Михалевым сразу возникало ощущение, что встретил старого друга. Он мог сходу похвалить за что-то тобой написанное и прочитанное (это всегда приятно), передать кому-то привет, и это было не просто дежурное «как дела у того-то и того-то?», а абсолютно искренняя заинтересованность. Не в обиду его коллегам – такого живого участия больше ни у кого не встречал, и это вполне объяснимо – своих забот у всех всегда хватает. А Михалыч на своем никогда не зацикливался. И выпить с ним было можно – естественно, когда обстановка располагала, и ни нам, ни мы никому не мешали. Пару раз – было, скромно и очень душевно.
Не знаю, как кому, но по мне уход Сергея Михалёва, сам по себе ставший большим ударом для российского хоккея и очень многих людей (о близких я не говорю), нанес еще и большой душевный урон всему российскому тренерскому сообществу. Он не был великим тренером, нет, он был просто очень хорошим тренером, а его профессиональные качества были абсолютно адекватны человеческим. Он был добрым, но не добреньким, остроумным, но не язвительным, и ни в коем случае не злопамятным.
Это совсем не значит, что у него не было конфликтов с игроками, которых он любил, как детей – бесконфликтных больших тренеров не бывает, в самой профессии и создаваемых ситуациях неизбежны конфликты. Но он по возможности обходился без них. Терпеть не мог хамства и наглости – это да, но, по его собственному заверению, и по мнению подавляющего большинства его окружения, никогда не принимал ключевых решений на эмоциях.
Ругать его команды, даже когда они этого полностью заслуживали, как-то не хотелось. За ними всегда вставал образ человека, никак не заслуживающего каких-то резких оценок. Сам облик его, манера поведения слегка останавливали самые злые перья. Это было, может, не очень профессионально, но зато очень по-человечески. Не то чтобы жалели, нет – не хотелось лишний раз обижать такого человека. Хотя самому ему, конечно, доставалось, и порой несправедливо. В такие времена исчезала вся его смешливость, но в отчаяние он не впадал, всегда смотря вперед. Даже когда ему пришлось покинуть нижегородское «Торпедо» после шести матчей, даже когда неудачей завершился третий его приход в качестве главного тренера в ставший родным «Салават Юлаев». У него было, похоже, врожденное чувство позитива и доверия – не искусственное, а совершенно естественное. Что встречается, поверьте, не так уж и часто, особенно в тренерской среде.
Он не готовил себя к тренерской профессии. Он и в организованном, как сам Михалыч говорил, хоккее оказался по нынешним меркам так поздно, что можно было и не начинать – в 15 лет. Отыграл сезон за футбольный челябинский «Калибр» в качестве центрального нападающего, тренер предложил попробовать и в хоккее, дворовой опыт был, с этого и началось. Могло быстро и закончиться – когда предложили перейти в челябинский «Спартак», он перешел, не позаботившись о формальностях, за что получил первую в своей жизни и единственную дисквалификацию. Сезон играл под чужой фамилией на первенство Челябинска, после выше челябинского же «Буревестника» не поднялся, в основу «Трактора» не прошел, но нашел себя в конце концов в Уфе. Честно говоря, защитника Михалева по «Салавату» я не очень помню, там были другие, более заметные, герои, но то, что Михалёв стал одним из опорных игроков уфимской команды – несомненно.
И тренером он стал для Уфы знаковым, но далеко не сразу. В 30 лет как игрока его списали, в спортшколе начинающему детскому тренеру зарплату стали платить не сразу, и он целое лето разгружал вагоны (благо, здоровья хватало), чтобы как-то прокормить семью. Потом как-то все утряслось, из хоккея он не ушел, больше того – после нескольких лет «обкатки» возглавил «Салават», на рубеже 90-х пришлось покинуть клуб, но он снова нашел себя, но уже в Тольятти, в качестве помощника Геннадия Цыгурова в набирающей мощь «Ладе».
С Геннадием Федоровичем работать было непросто, и думаю, что никто кроме Михалева не продержался бы в качестве помощника почти десять прекрасных и трудных лет. В двух чемпионствах первого пробившего столичную стену клуба, несомненно, огромная заслуга Михалева. Эти годы не выработали у него комплекса «вечно второго» - другое дело, что ему очень хотелось стать первым. Почти получилось в Череповце – я говорю «почти», потому что шансов одолеть ярославский «Локомотив» в финале 2003 года не было бы ни у кого. А бронзово-серебряная (до сих пор высшие достижения клуба) «Северсталь» Михалёва осталась в памяти как команда исключительно слаженная, по атмосфере дружная и вполне себе самобытная.
В небольшую паузу он еще успел привести юниорскую сборную России к серебру чемпионата мира-2000, что можно было считать неплохим достижением. А уже после Череповца в 2006-м дошел до финала чемпионата мира и с молодежной сборной России. Команда, почти сплошь состоящая из будущих звезд, включая Евгения Малкина, Александра Радулова и Семена Варламова, блестяще прошла почти весь чемпионат – за исключением финала, вчистую проигранного сборной Канады.
Серебро-2000 с юниорами, серебро-2003 с «Северсталью», серебро-2006 с «молодежкой» - у «Хитрого Лиса» Михалёва начала складываться репутация добротного тренера, который не способен взять главную высоту. Но мечта оставалась, и судьба дала Михалычу еще один шанс – в родном «Салавате Юлаеве». Но опять же путь оказался невероятно трудным, и хорошо еще, что терпения у руководства клуба после двух не сказать чтобы удачных сезонов – хватило.
По ходу чемпионского сезона он отметил 60-летний юбилей. До этого он женился – спутница оказалась чуть ли не вдвое моложе. В марте уже по ходу плей-офф Ольга родила Степку, вместе с которым смотрела в палате, как «Салават» ее мужа бьется в полуфинале с могучим «Ак Барсом». Это был год Михалёва, год возрождения российского хоккея в Квебеке-2008 и рождения новой лиги, как-то все совпало. И Михалыч, надо отдать ему должное, не стал ждать лучших времен, и «выстрелил» книгой с характерным названием «Тренер золотой мечты». Седой Лис оказался прозорливее многих своих коллег, откладывающих мемуары «на потом» - словно понимал, что надо торопиться.
Выиграв первый регулярный чемпионат КХЛ, действующий чемпион России «Салават Юлаев» в первом раунде уступит «Авангарду», и Михалёва отправят в отставку. И уже больше ничего на этом поприще не случится - кроме двух неудачных попыток вернуться. Но Михалыч еще постарается быть полезным и «Ладе», и любимой Уфе, пусть и в другом качестве. Казалось, оптимизм его никогда не закончится: в 66 лет он снова станет отцом, в начале 2015-го его введут в Зал славы отечественного хоккея, в феврале вернется в «Салават» помощником генерального директора по спортивным вопросам, но до апреля останется всего ничего…
Но не этим же заканчивать текст про человека, который никогда не унывал? Лучше приведу концовку своего отчета о победном для «Салавата» пятом матче финальной серии 2007/2008 с «Локомотивом», который принес Уфе первое в истории золото и позволил дать название михалевской книге. Он действительно стал тренером осуществленной золотой мечты. Таким и останется.
Михалев, один из самых остроумных и раскованных наших тренеров теперь уже старшего поколения, который за словом в карман никогда не лезет, во время финальной серии, как мне кажется, ни разу не улыбнулся. Правда, после второго поражения через силу все же пошутил: рано, мол, сопернику брать «золото», потому что тысячелетний юбилей Ярославля еще через два года. А башкирско-российский юбилей, к которому подгадали с прекрасным ледовым дворцом «Уфа-Арена» - вот он, уже случился.
Так что подарок не запоздал. Ярославль после третьей попущенной шайбы, ведомый энергией отчаяния, попытался быть хоть на десять минут Уфой. Это был смертельный номер. «Салават Юлаев». Четыре – один. Точка.
Я все ждал, когда Михалыч улыбнется. А он не мог. И только когда полетели в воздух клюшки, перчатки и шлемы, улыбка вернулась на продубленное лицо Сергея Михайловича Михалёва, который был вечно вторым, а теперь стал первым.
Принеся Уфе первую в истории победу. Победу, которая закрывала последнюю страницу российских чемпионатов. Дальше история будет писаться Континентальной хоккейной лигой. А пока Уфе можно было гулять. Хоть всю ночь.
Досье
Сергей Михайлович МИХАЛЁВ
5.10.1947, поселок Шершни Челябинской области – 21.04.2015, 1599-й километр трассы Москва – Уфа – Челябинск.
Заслуженный тренер РСФСР (1987). Награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» второй степени. Введен в Зал славы отечественного хоккея в 2015 году. Игровой свитер поднят под своды «Уфа-Арены» 19 ноября 2015 года.
Карьера игрока: 1966-1970 – «Буревестник» (Челябинск), 1970-1974, 1975-1977 – «Салават Юлаев» (Уфа), 1974-1975 - СКА (Куйбышев).
Карьера тренера и спортивного функционера: 1979-1987 – «Салават Юлаев» (ассистент); 1987-1990 – «Салават Юлаев»; 1990-1999 – «Лада» (Тольятти), ассистент; 1999-2005 - «Северсталь» (Череповец); 2000 – юниорская сборная России; 2005-2009 – «Салават Юлаев»; 2006 – молодежная сборная России; 2009 – «Торпедо» (Нижний Новгород); 2010-2011 – «Лада», спортивный директор; 2011 – «Салават Юлаев»; 2013-2015 – «Лада», генеральный менеджер; 2015 – «Салават Юлаев», помощник генерального директора по спортивным вопросам.
Достижения: чемпион России 2008, серебряный призер 2003, бронзовый призер 2001, серебряный призер чемпионата мира среди юниоров 2000, серебряный призер чемпионата мира среди молодежи 2006.
