«Иногда даю волю эмоциям, и это в плюс». «Записки тренера»: Леонид Тамбиев
В рубрике «Записки тренера» на KHL.ru – главный тренер «Адмирала» Леонид Тамбиев. В интервью он рассказал о своем тренерском пути, работе в МХЛ, ВХЛ и КХЛ, взаимоотношениях с помощниками и игроками, а также желании «почувствовал плей-офф» с «Адмиралом».
«Тренер должен быть настоящим, во многом он определяет результат»
– Как начинается ваш обычный тренерский день?
– У нас заведено правило – за два часа до сборы команды тренерский штаб уже на арене. Обсуждаем, просматриваем видео, думаем, разговариваем, общаемся по всем вопросам. У нас идет полномасштабный развернутый диалог.
– Что происходит дальше?
– Иногда, если нужно, короткие видеособрания. Но они практически каждый день: какие-то моменты показываем ребятам, обсуждаем, направляем. Потом тренировка, раскатка в зависимости какой у нас день – игровой или нет.
– Как вы готовитесь к тренировке?
– Направление тренировочного процесса отработано за несколько дней до игры. Здесь и время важно – сколько команда будет проводить на льду. Стараемся скрупулезно подходить к тренировочному процессу, в зависимости от того, сколько дней до игры, в каком состоянии команда в психологическом плане. Направленность процесса одна и та же, и команда нас знает.
– Как строятся отношения внутри тренерского штаба – это строгая иерархия или более горизонтальные связи?
– Мои помощники и тренерский штаб знают, что всё не спонтанно. Я всегда приверженец того, что тренерский штаб об этом думал. Я за то, чтобы тренеры дома тоже делали выводы, думали, размышляли. И, когда мы приходим на работу, я хочу, чтобы был какой-то проанализированный ответ на вопросы, которые уже обсуждали. Я не против быстрых спонтанных ответов, всегда вижу, помощник это анализировал или просто сразу дает ответ. И такие ответы мне не очень нравится. Нужен анализ технических и системных моментов игры. И тогда я вижу, что это подготовленный ответ, и я пользуюсь им в своей работе. У меня своя планка требований не только к команде, но и к тренерскому штабу. Я всегда говорю: «Отдохнем в отпуске, ребята. Сейчас надо трудиться». Уровень чемпионата высокий, и если дашь слабину в тренерском штабе, то… Все движется, меняется, хоккей меняется. И уже не запрыгнешь в уходящий поезд, надо всегда быть в тонусе. Я сам себя держу в тонусе и своим примером тренерам показываю, как надо трудиться и работать. Но КХЛ – другой уровень и другое отношение к делу. И сегодня тренировка, я пришел и не был доволен организацией процесса, мы с тренерами это обсуждали. В тренировке пошло всё не так, как мы хотели. Такой я тренер, и так я выстраиваю работу. Я требую не только от игроков, но и от тренерского штаба, причём, даже больше, чем от хоккеистов.
– Можно сказать, что вы – приверженец жесткой дисциплины? Для вас дисциплина значит многое?
– Я – сторонник правил и законов. Игрокам я стараюсь объяснить, что, если кто-то будет правила нарушать, то результата не будет. Я не сторонник штрафов, запретов. Но есть правила и законы у меня в команде в плане опозданий, сбора команды в раздевалке, на собраниях. Эти вещи неприемлемы – опоздания на тренировку. Я никогда не делю тренировку на льду по организации и тренировку в зале. Организация должна быть, концентрация должна быть такая же, как и на льду. Я всегда ребятам говорю, что вы выходите на лед, потренировались 15 минут, но с полной отдачей без расслаблений, потому что это может привести к травме, потери концентрации на пару минут, шайба может прилететь. И так же в тренажерном зале на велосипедах. Я слышал, что надо есть строго по расписанию. Нет, они приходят на завтрак, обед как им удобно. Но что касается раздевалки – это да, нужно соблюдать правила. Многие журналисты опираются на стереотипы обо мне – мол, жесткий тренер, в столовую – строем… Я всегда говорю, что я не жесткий, а требовательный. Ну как не требовать? Есть планка. Все какие-то сплетни собирают. Сейчас меньше шлейфа стало… Когда я попал в КХЛ в первый день в Адмирале: «Вот, он пришел, ужасный, страшный, как злодей в Голливуде». Тренер должен быть настоящим, поскольку во многом он определяет результат.
– Предъявляя высокие требования к окружение, к себе они у вас такие же?
– Ещё выше. Я все время анализирую, что сказал команде, какой диалог выстроил. Если я проявил лишние эмоции и показал это команде, то переживаю по этому поводу. Потому что я человек эмоциональный, сдерживаю свои эмоции и стараюсь их команде не показывать. Бывает, недоволен своей работой на лавке, и бываю недоволен работой на льду, считаю, что диалоги выстроил неправильно, что-то может не надо было им говорить. У меня всегда идут такие весы – правильно-неправильно. Я все время анализирую – такой тренер.
«Клюшки в раздевалке не ломал, но в МХЛ мусорки разбивал»
– Подбираете слова перед тем, как зайти в раздевалку?
– Я знаю, что я буду говорить. Я вообще не сторонник того, чтобы много говорить с командой, и у меня с ними короткие диалоги. И на собрании диалог короткий – стараюсь лишнего не говорить, жижу не развожу. Все конкретно, коротко и понятно.
– Это для того, чтобы не перегружать игроков?
– Сезон длинный, уже все отработано, требования они все знают. Много повторяется, говорится об одном и том же – требования, система. И лишние слова не нужны. Только точечно направить, разобрать моменты и нюансы. Организовывать надо весь июль, август есть у тренера, начало чемпионата – сентябрь. А дальше идет соревновательный этап, игра за игрой, и здесь лишние слова, бывает, вредят игрокам. Что лишний раз накручивать, мотивировать, настраивать? Я не мотивирую, не настраиваю – всем всё и так понятно.
– Всем интересно, о чём тренер говорит команде в перерыве, после чего команда – хоп! – и начинает побеждать?
– Если бы было так, как вы говорить – хоп, и начали выигрывать (улыбается). У нас перед игрой очень короткие видеособрания, определенные моменты мы показываем и направляем ребят, но все очень коротко. Вообще, мотивационные речи могут сыграть как в одну сторону, так и в другую. Иногда нужна какая-то встряска. Она может сработать на какой-то отдельный период или момент игры, но не более того. Что ты вложил в команду, так она и играет. В КХЛ психологический фактор очень важен, правильная философия и психология, чтобы всё это было на высоком уровне, чтобы игроки верили, что именно такая система должна работать. Ну и любая победа быстрее восстанавливает, она дает рабочую атмосферу. Ребята улыбаются, смеются. Это один из важных факторов – психология.
– Говорили о том, что вы – эмоциональный тренер. В раздевалке клюшки когда-нибудь ломали?
– Нет, но в молодежной лиге мусорки разбивал. Может, в Высшей лиге было пару моментов, когда не был доволен командой, но потом понял, что это был идиотизм. Иногда я даю волю эмоциям, и иногда это в плюс. Встряхнул – выскочили и выиграли, переломили ход матча. Но не это главное.
– Что изменилось со временем? Вы повзрослели как тренер или стали экономить эмоции?
– Я начинал работать в Высшей лиге. Мне было 43 или 44 года, а сейчас 52 – есть разница. С возрастом мы все мудрее становимся, на ошибках учимся. В Высшей лиге много приходилось и воспитательной работой заниматься, и бытовой дисциплиной, а в КХЛ все по-другому. Хоккеисты – профессионалы. В Высшей лиге мы садились за ночь перед игрой, и они жили все вместе. А здесь живут в семьях – только совместный обед, и дальше игра идет.
«Интересно поработать, когда у тебя в команде не одна звезда, а, скажем, пять»
– Как у вас строятся отношения с игроками? Главный тренер для них – это старший брат, отец, наставник?
– Я стараюсь держать такую планку, что главный тренер – это главный тренер. Должно быть уважение игроков к тренеру, вера моя в них, а они в меня верят. И если эта вера в тренера пропадает, то ничего не работает. Говорят: «Важно не как говоришь, а насколько твердо и уверенно говоришь». Вера в тренера должна быть сумасшедшая, что тренер делает всё правильно – мы выполняем задание, и это приносит результат.
– Каким образом создаётся эта вера игроков в тренера?
– Много внушаем в тренировочном процессе, что именно вот так надо делать, через собрания и игры. Если мы не делаем – это неправильно, за это нас наказывают. Это такая тонкая грань – внушить игрокам то, что мы делаем это правильно. Начиная с первого тренировочного дня и до конца. Ни разу не дать усомниться игрокам, что где-то ты поплыл и дал слабинку. Даже после серийных поражений дать правильные слова, направление и строго следовать этому – своей системе, видению хоккея. Если ты немного отпустил эту команду, упустил нити, то пропала вера в тренера, и игроки сразу почувствуют. Если игроки, даже проигрывая, видят, что тренер твердый, уверенный, за таким тренером команда будет идти и верить в него до конца.
– Двери вашей тренерской открыты для игроков?
– Всегда они могут зайти, пообщаться. Я сразу поставил определенные рамки. Если они хотят обсудить свою игру, что не хватает. Но мне не нравится, когда игрок подходит и говорит: «Почему я не играю?» Я раз уже ребятам сказал: «Не надо подходить ко мне с этим вопросом. Вы что хотите от меня услышать? Я вам скажу – трудитесь больше, тренируйтесь и играйте лучше». Бытовые вопросы, семейные – я всегда иду навстречу и вхожу в их положение. Потому что я понимаю, что это пчелы, которые несут мёд, и я открыт в плане семейных вопросов и быта. Показать, объяснить – да. И у моих помощников постоянно идет диалог с игроками.
– Насколько главный тренер – ещё и психолог для игроков? Или эту функцию вы делегируете кому-то из помощников?
– Если надо поддержать игрока, я поддержу. Когда надо где-то жестко поговорить, и я знаю, что это игроку поможет, я поговорю. Есть игроки в команде, которых я даже за сезон не вызывал на диалог, потому что им это не надо. Есть игроки, которые больше поймут действием, и они это лучше поймут нежели я буду вести с ним диалог. Есть игроки, которых надо поддержать. Есть те, с кем надо жестко разговаривать, то я говорю один на один, чтобы до них дошло, что уже следующий раз диалога не будет, и придется сесть в запас и смотреть хоккей с трибуны.
– Не было такого, чтобы вы становились плохим или хорошим полицейским?
– Я стараюсь быть объективным и справедливым, потому что я знаю, что необъективность и несправедливость больно отражается на команде и атмосфере. Все требования ко всем одинаковые. К кому-то – больше, к кому-то – меньше, но стараюсь быть объективным и справедливым ко всем. Никогда не было любимчиков. Эти два качества очень важны для выстраивания атмосферы и выстраивания диалога с командой, чтобы они знали, что тренер бывает объективный и справедливый.
– Всё равно ведь в команде есть лидеры, и наверняка с кем-то проще тренеру наладить контакт, с кем-то – чуть тяжелее.
– Во всех командах все игроки разные и по характеру, и по игре. У каждого есть своя роль. Лидеры – это особые люди, которые делают результат, на которых ходят болельщики. Лидерам конечно, которые делают результат, позволяю чуть больше. И если они рискуют и ошибаются, я не буду их критиковать, потому что надо быть гибким. Это люди, которые делают результат команды, забивают голы, решают исходы матчей. И с ними другой диалог выстраивается, нежели с игроками сдерживающего звена. У каждого своя роль в команде. Стараешься найти подход к каждому игроку, лишний раз не перегибать и не накручивать их. Вызываю точечно, если надо, критика тоже точечно. Лидеры есть лидеры, и к ним другое отношение и подход.
– «Адмирал» – средняя по составу команда без ярких звёзд. Но если бы таковые были, как бы вы спрашивали с них?
– Мы – да, команда ровная. Может, выделяется где-то Шулак своей звездностью в плане игры. Со звездами – я бы не давил, а правильно выстраивал с ними диалог. Но если они приносят результат, зачем я буду лишний раз какую-то им предъявлять планку требований, которая им будет мешать делать результат и приносить пользу. Роль звезды – она сама по себе значимая в команде. Я считаю, что он должен приносить максимальную пользу команде. Его нужно повернуть в сторону команды, чтобы весь дар, талант и мастерство были в угоду команде. Так звезда должна работать, и не только одеяло на себя тянуть. Если звезда сама по себе ведет себя неправильно в коллективе – с большой короной на голове, ставит выше себя ребят – то сами партнёры будут его недолюбливать.
– То есть если бы у вас в составе был бы, условно, Павел Дацюк, вы бы никак не поменялись как тренер?
– Павел Дацюк никогда не конфликтовал с тренерами, он неконфликтный. Я в своей карьере с таким уровнем статуса звезды еще не работал. Хотелось бы – интересно поработать, когда у тебя в команде не один Шулак, а пять таких игроков. Главное им не мешать – пусть они играют. Но надо поправлять их, чтобы не было риска для команды.
«Мой тренерский путь был сложным – всегда лбом стены пробивал»
– Во время и после пандемии много молодых игроков получили шанс заиграть в КХЛ. Как вы относитесь к своей молодёжи – даете им возможности или предпочитаете, чтобы они учились со скамейки?
– Я верю в них, когда они подготовлены. Искусственно я никогда не вводил молодых в состав, потому что это неправильно. Он должны завоевать свое место и соответствовать уровню. И если они соответствуют, я им доверяю. Пример Гутика в этом сезоне – предсезонка, начало чемпионата: он ничего не понимает, все единоборства проигрывает. Шикарные руки от Бога, хороший интеллект. Но ноги совсем не идут. Отдали в Ангарск – там не пошло. Приехал с Ангарска, и еще больше без ног. Начали возиться два месяца – готовили, тренировали. Он правильно все воспринял, многие вещи пересмотрел, стыки, борьбу. И сейчас игрок основного состава и играет в большинстве, потому что готов к этой роли. А в сентябре еще не был готов. Молодец, что пересмотрел, много с ним разговаривали, сам начал трудиться работать над собой. Я попросил тренера по физподготовке с ним индивидуально поработать. И сейчас получаем плоды своей работы, и я рад за него. Также и Паша Шэн приехал с Высшей Лиги к нам из Ростова. Опустился на самое дно, надо было доставать его из окопов. Сначала слабо, тоже разговаривали, плохо был физически подготовлен, много игр проиграно, характер мягкий. Сейчас пошла какая-то отдача, мы видим, что он зазвенел, начинает играть с позиции лидера, я вижу, что сейчас он играет в большинстве, забил гол в прошлом матче, потому что он подготовленный. Молодые игроки, если готовы на роль лидеров, и я это вижу, они будут играть лидерами в команде, они должны соответствовать статусу лидера. КХЛ – такая лига, что тренерам не платят за развитие, а за результат. Если раньше в советское время тренеры работали по 6-7 лет в клубах, и у них не было такого, что если провальный сезон, их уберут, а им давали еще давать и развивать. Сейчас другое время – результат определяет все. Тренера ставят тех игроков, кто определяет результат. Профессиональный спорт – он жесток, но такой бизнес.
– Часто приводите себя в пример игрокам, вспоминаете истории из своей игровой карьеры?
– Вообще не привожу. Потому что говорят, и это правильная фраза: «Хочешь стать хорошим тренером – убей в себе игрока». Когда я тренировал в Молодежной лиге, думал: «Да я такой был игрок! А вы не можете принять шайбу, у вас технические моменты страдают!» Но я играл в 90-х и 2000-х годах, тогда другой был хоккей. Сейчас зачем себя приводить в пример? И я не считаю себя великим игроком. Играл на неплохом уровне в Европе, на Олимпийских играх сыграл, на зачем? Так, как я играл, я бы в КХЛ играть не смог. Сейчас надо быть хорошо физически подготовленным, такие скорости сейчас. В высшей лиге да, а в КХЛ нет. Они уже лучше играть, чем я, что уже говорить-то.
– Если говорить про ваш тренерский путь, каким он был?
– Сложным – всегда лбом стены пробивал. Но я прошел все эти этапы начиная с МХЛ, ВХЛ, в Казахстане поработал. Сейчас – в команде КХЛ. Но я не случайный тренер, готовил себя, когда играл последний год в Австрии и Италии. Вел какие-то записи, вспоминал тренировки, когда работал с Владимиром Владимировичем Юрзиновым и у Петра Ильича Воробьева поиграл, эти его баллоны. Все вспоминал, записывал. Со швейцарскими тренерами поработал, с финскими. Я не пришел спонтанно, от безвыходности – считал, что должно у меня получиться. Спасибо Риге, что поставили молодого тренера, мне тогда еще и сорока не было. И я 15 назад возглавил молодежную команду Риги. Она была очень приличного уровня, хорошие были мальчишки. И молодой тренер. Вот там я давал волю эмоциям (улыбается)! Сейчас бы все по-другому сделал. Потом была Высшая лига, потом питерское «Динамо», потом я вернулся опять в Молодежную лигу. Там я уже все по-другому выстраивал – все-таки, уже был какой-то багаж опыта. Выиграли бронзовые медали с молодежной командой питерского «Динамо». Для клуба это был большой успех, потому что организация была молодая, но я три с половиной года занимался там только хоккеем. Спасибо Сергею Михайловичу Черкасу, что три с половиной года у меня шло развитие как тренера, это я могу точно сказать. Я занимался только хоккеем, через год появилась команда Высшей лиги, и опять же, Сергей Михайлович Черкас мне очень помогал и направлял меня. Очень сильный руководитель, у которого планка требований высокая, и ругал меня, и я рос как тренер. Павел Ильич Жидков, директор клуба, прислушивался ко мне, и мы совместно собрали эту команду. Больше даже он собрал эту команду чемпионскую: Кицын, Ломако, Метальников, Ибатуллин. С «Динамо» я Кубок Петрова выиграл как тренер. Потом у меня не получилась работа в Новокузнецке по объективным причинам. Я вернулся в Казахстан, там выиграл чемпионат опять с Павлом Ильичом Жидковым, директором клуба. Поступило предложение из «Адмирала». Новый вызов – доказать свою состоятельность как тренера. Сейчас уже больше года тружусь как главный тренер команды КХЛ. Что говорить – спортивная мотивация на данный момент очень высокая. Показать себя и доказать свою состоятельность как тренера.
– Когда вы пришли в «Адмирал», уже морально и с точки зрения опыта были готовы к уровню КХЛ?
–То, что я уже был в плане знаний готов, морально, какое-то видение хоккея в планке требований было, конечно. Когда с питерским «Динамо» выиграл Кубок Петрова, я тогда точно знал [что не готов]. То есть я нормально взвешивал свой уровень как тренер. И сейчас я принимаю и вижу свои плюсы и свои минусы. И тогда я однозначно еще не был готов быть тренером КХЛ. Еще не было такой уверенности, что я делаю всё правильно. А вот, когда уже второй раз уже выиграл кубок Петрова, вот тогда конечно такая уверенность появилась. Конечно, надо было многие нюансы подправить, но я уже понимал, наверное, потому что я очень много хоккея смотрел, просматривал, читал, анализировал, записывал. Понял, что, наверное, уже пора попробовать. От «Адмирала» поступило предложение, но случилась пандемия, и я опять остался без КХЛ, вернулся в Высшую лигу, потому что без дела сидеть тоже неправильно – надо работать. Сейчас, честно сказать, за этот год работы в «Адмирале» я многие вещи пересмотрел. То, что я заходил и думал именно это правильно, именно это, и надо именно так делать. Работая с «Адмиралом» изо дня в день, из месяца в месяц, я на многие вещи стал смотреть по-другому. И диалог с игроками, и требовательность, и управление, и этот сезон – 68 игр. Я думаю, что все тренеры столкнулись с проблемой – как держать такой уровень чтобы команда не просела, потому что игры через день, а с нашей логистикой нам ещё немного посложнее. И очень важно, как выстоять в плане психологии и подготовки. Сейчас этот год работы в «Адмирале» мне даёт опыт как тренеру. Многие вещи пересмотрел и сделаю по-другому. Год назад думал, что так правильно. А сейчас поработал, и мнение поменялось. Тренеру надо уметь меняться в зависимости от ситуации, какие у тебя игроки в колоде, как состав. Нельзя сесть ровно и сидеть, нет. Тренер должен меняться постоянно.
– Есть ли какой-то урок из хоккейного прошлого, который вы усвоили навсегда?
– Есть. И я знаю, что однозначно нельзя делать в перерывах, после игры с командой при проигранном матче. Ещё раньше я говорил, что восстановлению команды не так много уделял внимание, сейчас больше времени уделяю. Этот тренировочный процесс. Есть вещи, которые я пересмотрел. И раньше я по-другому диалог с игроками выстраивал, нежели сейчас. Раньше я выстраивал диалог с позиции силы, знал, что в ВХЛ немного передавливал игроков. Сейчас стараешься вести не монолог, а диалог с ними и стараешься проникаться в их сторону.
– В начале сезоне казалось маловероятным то, что «Адмирал» выйдет в плей-офф, сейчас же это почти не вызывает сомнений? Как считаете, это ваша заслуга, или элемент удачи присутствует здесь?
– Как бы команде ни везло, вы знаете, что за счёт одной удачи нельзя пройти ровно. За счёт удачи можно стать где-то на коротком турнире чемпионом на три-четыре игры. Команда выстрелила, и все сложилось. Здесь 68 игр с перелетами и переездами, и одной удачей не обойтись. Но то, что сейчас «Адмирал» показывает – это заслуга однозначно всего тренерского штата, спортивного штата, докторов, массажистов. Селекция – на что мы способны, что мы могли, что сделали, то, что нам по карману. Спасибо, что когда игроки появлялись на рынке, руководители клуба быстро реагировали. Я говорил: «Давайте», и все это решалось очень быстро, чтобы игрок не ушёл в другую команду. Сегодня есть игрок на рынке, а завтра его могло бы уже не быть. И здесь только игроки, и их самоотдача. Игроки – это главное. Любые творцы успеха команды – это игроки. Это пчелы, которые несут мёд. Вся борьба еще впереди, ещё десять матчей. Я на протяжении всего года с ними, поверили им. У нас нет звезд, но мы, по большому счёту, обыгрывали многие команды, обладающие большим количеством звёзд в команде. И на протяжении сезона одерживали яркие победы. Игроки творят на льду. Видео показывают все, тренеры разбирают, выстраивают всё, готовят, тренируют. А играют ребята. И главное всегда для меня было – игроки на первом месте. Если что-то игрок недополучил, его обидели или обделили, я всегда приму сторону игрока, и они тоже это знают. Дай бог нам продержать эту планку и попасть в плей-офф, потому что болельщики Владивостока – это отдельная тема. Они настолько любят команду! Зима, не доехать, каток и арена на окраине города, но болельщики «Адмирала» настолько искренне любят команду, и они не избалованы. «Адмирал» не выигрывал кубок Гагарина, редко попадал в плей-офф. И сейчас выход в плей-офф будет большим подарком для всех болельщиков Приморского края и Владивостока. Хочется сделать дело, чтобы зрители увидели игры плей-офф. И я никогда как тренер не играл в плей-офф в КХЛ, у меня нет опыта работы в розыгрыше Кубка Гагарина. Столько лет работаешь, а в плей-офф КХЛ ни разу не участвовал как тренер. Хочется поучаствовать, попробовать что это такое, почувствовать.
Досье
Леонид Григорьевич Тамбиев
Родился 26 сентября 1970 года в Риге
Карьера игрока: СКА (СССР) – 1990-1991, «Рига Старз» (Россия) – 1991-1992, «Пардаугава» (Россия) – 1992-1995, «Видовре» (Дания) – 1995-1998, «Эссамика» (Латвия) – 1996, «Лукко» (Финляндия) – 1997-2000, «Изерлон Рустерс» (Германия) – 2000-2001, «Рёдовре Майти Буллз» (Дания) – 2001-2002, «Торпедо» (Россия-2) – 2002-2003, «Амур» (Россия) – 2003-2004, «Таппара» (Финляндия) – 2003-2004, «Кур» (Швейцария-2) – 2004-2005, «Базель» (Швейцария) – 2005-2006, «Ольтен» (Швейцария-2) – 2005-2006, «Латгале» (Латвия) – 2006, «Мерано» (Италия-2) – 2006-2007, «Цельтвег» (Австрия-2) – 2007-2008, «Озолниеки Монархс» (Латвия) – 2008-2009.
Достижения игрока: чемпион второй итальянской лиги (2007).
Карьера тренера: «Рига» (МХЛ) – 2010-2014, «Сарыарка» (ВХЛ) – 2014-2015, 2018-2020, 2021-2022, «Динамо» Санкт-Петербург (МХЛ) – 2015-2016, «Динамо» Санкт-Петербург (ВХЛ) – 2016-2018, «Металлург» Новокузнецк (ВХЛ) – 2020-2021, «Адмирал» (КХЛ) – 2021-н.в.
Достижения тренера: обладатель Кубка Петрова (2018, 2019), чемпион Казахстана (2021).
