Михаил Кравец: «В хоккее нужно пахать, иметь талант и быть хорошим человеком»

– Когда вы покидаете арену, мысли о хоккее заканчиваются?
– Они не заканчиваются уже на протяжении 50 лет. Всегда в голове анализируешь то, что нужно исправить. Конечно, когда есть победы, всё воспринимается легче. Но когда проиграли, особенно, несколько игр подряд, ищешь, что надо исправить в себе – может, что-то до игроков не так доносишь. Хотя правильнее очистить голову, что я иногда и делаю: мы с женой выходим в «Зелёный остров» (парк культуры и отдыха в Омске – прим.авт.) и кормим белочек. Становится легче (улыбается).

– Есть ли у вас ритуал, без которого не обходится ни один день?
– Илья Устымчук (ассистент тренера-видеооператора – прим.авт.) готовит чай.

– Помогает?
– Да, здорово попить чайку, побеседовать и восстановиться.

– Когда вы заходите в раздевалку, заранее знаете, что будете говорить, или импровизируете?
– Чаще я просто захожу в раздевалку поздороваться с ребятами, поболтать, посмотреть, как они настроены на день, выглядят уставшими или веселыми. Смотрю, какая обстановка внутри раздевалки. Если это командное собрание, на котором я разбираю какие-то моменты, то, конечно, готовлюсь. Во время собрания могут быть вопросы от ребят, и я автоматически отвечаю. А в раздевалке – простое человеческое отношение, ответы могут быть разные.

– Во время игры бывает такое – не знаете, что сказать команде?
– Нет, потому что всегда понятно, что надо сказать и что изменить. Вопрос в том, что не всегда получается сказать это правильным тоном. Часто себя ругаю за то, что повышаю голос, хотя всегда думаю – нужно донести правильно, разумно и спокойно. Но в таких играх, как с «Витязем» (18 октября «Авангард» уступил в Балашихе со счётом 2:5 – прим.авт.), мне не хватило спокойствия, завёлся. Стараюсь так никогда не делать, нужно находить в себе силы сдерживать эмоции. Мы требуем этого от игроков, и тренеры тоже должны это делать. Негативные эмоции возникают, в основном, когда игра проходит плохо. Нужно понимать, что игроки – не роботы, календарь тяжёлый и игр много. Ребятам надо помогать, поддерживать, заставить их поверить в себя и «вытащить» их вместе с командой.

– Подход к тому, что и как говорить в раздевалке, менялся у вас со временем?
– Практически нет. У меня были хорошие учителя, которые также вели себя по отношению ко мне, когда я был игроком. Бывал в разных ситуациях – и в СССР, и в Америке. Мне всегда нравились и наш подход, и североамериканский, и я пытаюсь их соединить.

«Когда ребята забивают, от счастья хочется запрыгнуть на 19-й этаж»

– Где черпаете вдохновение для хоккея?
– Дома. Жена в этом помогает – переживает, болеет, всегда ходит на хоккей, мы вместе обсуждаем игру. Подсматриваю что-то в других матчах и других лигах, не стесняюсь смотреть тренировки других команд. У нас в стране хорошие тренеры, и, несмотря на то, что я 50 лет в хоккее, бывает, что что-то забываешь. Всегда хочется сделать тренировки интересными для ребят, поэтому изучаю те команды, которые стабильно играют на хорошем уровне. Никогда не считал, что мои решения – самые правильные, а тренировки – самые лучшие. Всегда нужно двигаться, развиваться и находить моменты, чтобы улучшить игру.

– Есть какие-то виды спорта, где вы берёте какой-то тренерский опыт?
– Меня с юных лет учили – хоккеист должен играть во всё. Поэтому я играю практически во все игры, и мне это интересно: люблю смотреть баскетбол, играю пять на пять. Во времена моей игровой карьеры баскетбол активно использовали в тренировках хоккеистов – игра пять на пять, быстрый пас, приём, нужно моментально оценивать ситуацию. Помимо баскетбола это футбол, хоккей с мячом. Смотрю, как ведут себя тренеры – нравится Юрген Клопп из «Ливерпуля»: его поведение во время матчей, эмоции от голов своей команды. Я считаю, это здорово. Мне доставляет огромное удовольствие то, что мои ребята забивают – не могу спокойно стоять и улыбаться, хочется запрыгнуть на 19-й этаж (смеётся). Для меня это счастье.

– Не сдерживаете себя?
– В такие моменты не хочу.

– Часто ставите себя в пример игрокам?
– Я это убрал, вообще никогда не говорю, как было у нас и как мы делали. Другой век, другие ситуации, другая страна, другое поколение. Здесь нужно просто поддержать ребят и постараться, чтобы до них дошло: хоккей – это самое важное, и вы сами его выбрали. Тогда они приложат все усилия, чтобы добиться хорошего результата для себя, для родных и всех, кто за них болеет.

– Есть ли какой-то урок из детства или молодости, который вы усвоили и вспоминаете сейчас в сложные моменты?
– У меня была непростая карьера, меня не сразу взяли в СКА – я прошёл пусть от второй до высшей лиги. Никогда нельзя сдаваться, нужно верить в себя и очень сильно работать на тренировках. Не надо бояться, что тебе могут что-то сказать, посчитать, что ты много о себе думаешь. На самом деле нет. Если ты – настоящий спортсмен и занимаешься любимым и важным видом спорта, то нужно пахать. Плюс к этому нужно немного таланта и быть хорошим человеком. Если совместить хорошего парня и талантливого хоккеиста, получится оптимальный результат.

– Это, в том числе, вы требуете от игроков? Или от себя тоже?
– С себя я требую как с тренера, а от спортсменов требую быть честными. Нужно, чтобы не было равнодушных ни на тренировке, ни на игре. Если они могут честно сказать, в чем проблемы, тренеры помогут, чтобы они добавили в игре.

– Двери вашей тренерской открыты для игроков?
– Всегда. Мы ещё сделали почтовый ящик – я посмотрел в «Теде Лассо». Для кого-то это будет смешно, но мне понравилась эта идея. Не всегда игрок может подойти и рассказать всё начистоту. А инкогнито, может быть, напишет записку, мы возьмём, прочитаем и узнаем что-то новенькое о себе, сделаем какие-то изменения (улыбается).

– Пишут?
– Пока нет, приходят в тренерскую (смеётся).

– Хвалите себя, когда что-то получается? Может, балуете чем-то?
– Для чего себя хвалить? Мне это не нужно. Для меня важна оценка моей семьи и простых людей, которые ходят на хоккей. Не хочется их подвести. Такого, чтобы баловал себя, тоже не бывает. Когда тренировка проходит хорошо, как и должно быть – настроение чуть другое, думаешь, что мы хорошо работаем, и надо продолжать в том же духе. Такое бывает, да.

«Омск – это город, который разбирается в хоккее, здесь интересно работать»

– Говорят, что у тренера не должно быть любимчиков, он тренирует всю команду. Но всё равно есть звёзды, лидеры. К ним чуть более лояльное отношение, или вы стараетесь быть одинаковым со всеми?
– Стараюсь, но не всегда получается. Ко всем должен быть разный подход. Надеюсь, игроки понимают это и не обижаются на мои действия. Тренер зависит от игроков. Когда ещё и скамейка короткая, нужно постараться сделать так, чтобы ребята переживали за тренеров, работали не только для себя и близких, но и для нас. Всегда нужен диалог, я стараюсь каждого поддержать. Бывает, прощаю что-то лидерам или ребятам, которые выполняют черновую работу, ловят шайбы на себя – всё это ценно. Нет разницы, играешь ты в первом звене по 20 минут или в четвёртом по 10. Стараюсь всех поддержать и помочь им.

– Как ведёте тяжёлые разговоры с игроками?
– Это очень сложно, особенно, когда приходится с кем-то расставаться. Мне это никогда не нравилось. Тренер говорит: «Ты здорово играешь, но тебе пока нет места». Не люблю так говорить ребятам, приходится находить другие слова. Расставаться всегда тяжело. Когда в прошлом году от нас уходил Шевченко, мне хотелось, чтобы он играл у нас. И что ему сказать? Что я такой хороший и я за тебя, а остальные – плохие? Я так не могу. Считаю неправильным так уходить от ответственности. Приходиться как-то объяснять, разговаривать, чтобы у человека не осталось рубца.

– Вы уже 50 лет в хоккее. Как находите общий язык с молодыми, которым по 18-19 лет?
– Без проблем, ребята общительные – тот же Филатьев, Рейнгардт, Миша Гуляев. Талантливые ребята, по интеллектуальному развитию всё на уровне. Я начинаю диалог, они поддерживают. Может, для них я и пенсионер, но вроде всё хорошо складывается (улыбается). Можем и подколоть друг друга, в основном, это делаю я, конечно.

– В Омске вас узнают на улицах?
– Довольно часто, причём, даже в очках или шапке. Я не прячусь, люди всегда подходят, просят автограф или просто желают удачи. Говорят, что верят в нас, просят, чтобы команда побеждала. Иногда говорят: «Главное – играйте хорошо, боритесь. Мы за вас, мы вас всегда поддерживаем». Это очень важно. Омск – это город, который разбирается в хоккее, очень интересно здесь работать.

– Эмоции от хоккея в начале вашего пути и сейчас поменялись? Или любовь к хоккею осталась та же?
– Она живёт и всегда будет жить в моём сердце. Эмоции бывают разные. Я начинал защитником, первая игра во дворце спорта «Юбилейный». Откатываюсь спиной, падаю на пятую точку, игрок соперника выходит в ноль, вратарь тащит, и мы побеждаем 3:1. Я называю это «Счастливый старт», это отложилось в памяти. Вторая эмоция – турнир на призы газеты «Городская правда» в Питере. Выхожу с табличкой и открываю турнир, а за спиной – сборная СССР, Белоусов – капитан. В конечном итоге я сам играл на таких турнирах, выходил в звене с Игорем Ларионовым, потом в звене с Сергеем Фёдоровым. Сейчас – по-прежнему та же любовь к хоккею, а радость от побед всегда улучшает жизнь.

– Нет ощущения, что после того, как хоккей стал вашей профессией, он немного потерял в эмоциях с точки зрения того, что у вас слишком много опыта.
– Иногда хочу сказать себе: «Успокойся чуть-чуть, что ты дёргаешься? Всё будет нормально». И не могу. Перед игрой, я считаю, должен быть небольшой мандраж, который помогает играть. Когда был игроком, говорил себе: «Ты должен сыграть хорошо, должен забить». Настраивал так себя, чтобы перебороть этот мандраж. То же самое и сейчас, волнуюсь перед каждой игрой, несмотря на семь-восемь побед подряд. А когда идёшь на серии поражений, ещё больше волнуешься, потому что надо что-то менять. Не могу равнодушно стоять и смотреть, как идёт игра, ни один тренер так не делает. Безразличных людей в спорте не бывает.

– Как бы вы описали ваш путь в хоккее – только прямо или, например, волнообразно?
– Движение прямо, но всё время сквозь стены, препятствия, борьбу.

– Что помогало вам продолжать это движение?
– Любовь к хоккею и вера в себя.

– Она когда-нибудь заканчивалась?
– Нет, никогда. Её секретный источник – люди, которые вокруг: они поддерживают и верят в меня. И это придаёт дополнительную энергию.

– Что вам дал хоккей? Кем бы вы были, если убрать хоккей из вашей жизни?
– Я бы пошёл в военно-морскую пехоту, стал бы офицером и ходил бы в чёрном берете. Хоккей дал мне радость в жизни, честность, мужественность, характер, умение терпеть боль, вставать и бороться дальше. Плюс – быть честным, любить Родину и близких, всегда относиться ко всем как к равным себе.

Досье

Михаил Григорьевич Кравец
Родился 12 ноября 1963 года в Ленинграде, СССР.
Карьера игрока: 1982-1984 – «Ижорец», 1985-1991, 2000/2001 – СКА, 1991-1993 – «Сан-Хосе», 1991-1994 – «Канзас-Сити» (IHL), 1994/1995 – «Детройт», «Миннесота» (обе – IHL), «Сиракьюз» (АХЛ), 1995/1996 – «Вичита» (CHL), «Милуоки» (IHL), 1996-1998 – «Луизиана» (ECHL), 1997/1998 – «Батон Руж», «Новый Орлеан», 1997-2000 - «Миссисипи» (ECHL), 1999/2000 - «Арканзас» (ECHL), 2000-2002 – «Спартак» (Санкт-Петербург)
Достижения игрока: победитель IHL (1992), ECHL (1999)
Карьера главного тренера: 2001-2007 – «Спартак» (Санкт-Петербург), 2008/2009 – СКА-2, 2010/2011 – «Серебряные Львы», «СКА-1946» (обе – МХЛ), 2017/2018 – «КРС Хейлунцзян» (ВХЛ), 2018/2019 – «СКА-Варяги» (МХЛ), «СКА-Нева» (ВХЛ), 2019-2021 – «Витязь», 2021-2022 – «Амур», 2022 – н.в. – «Авангард»