Боб Хартли: «Я надеялся, что не сыграю против «Авангарда» в плей-офф»
Хорошо знакомый омским болельщикам в КХЛ Боб Хартли прошлым летом вернулся к тренерской работе в Лиге, возглавив ярославский «Локомотив». Итогом его работы стало второе чемпионство ярославской команды. В рамках съемок фильма о финале Кубка Гагарина Хартли рассказал съемочной группе о причинах, побудивших его возглавить «Локомотив», а также об отношениях с Игорем Никитиным, вспомнил значимые моменты своей тренерской карьеры и поделился личными переживаниями в полуфинальной серии с «Авангардом». Премьера фильма о финале Кубка Гагарина 2026 запланирована на конец августа.
«Принял предложение в память о Маккриммоне»
— Вы уже рассказывали о том, как вас пригласили в «Локомотив». Известно, что Юрий Яковлев связывался с вами несколько раз. Что стало ключевым в решении возглавить ярославскую команду? И правда ли, что Яковлев лично приезжал к вам в Канаду?
— Мне позвонили где-то в конце июня прошлого года, я вежливо сказал, что уже на пенсии, и очень этому рад. У меня прекрасня жена, двое детей, трое внуков, с которыми я играю в хоккей. Я иногда появляюсь на телевидении, на радио, занимаюсь своими делами дома.
Мы с Юрием познакомились после моего первого матча во главе «Авангарда» против «Локомотива» в 2018 году. После игры я попросил сотрудника пресс-службы представить меня ему, чтобы выразить мои соболезнования по трагедии. Мы с Брэдом Маккриммоном, который был главным тренером того «Локомотива», были друзьями. Это был единственный раз, когда я общался с Яковлевым.
И вот этот звонок. Первый раз я отклонил предложение. Через два дня последовал еще один. И с каждым звонком во мне появлялось всё больше сомнений. В один из дней Сергей Звягин, переводя наш разговор по телефону сказал мне: «Добро пожаловать в «Локомотив». Знаете, это ощутилось как пощечина, как вызов. Я ответил, что мы даже не провели никаких переговоров, я ведь постоянно отвечал нет. А здесь меня приветствуют в клубе. Мы продолжили общаться, вновь вспомнили Маккриммона, затем перешли к тому, с какими трудностями сталкивается тренер, возглавляющий чемпионскую команду. Ранее я тренировал лишь те команды, в которых были проблемы: неудовлетворительный результат, неправильное отношение к делу. Крайне редко появляется возможнось возглавить команду-чемпиона. Так что это был совершенно новый вызов. Всё сложилось: память о моем друге Брэде Маккриммоне, новое испытание в виде становления главным тренером чемпионской команды, эти факторы сподвигли меня принять предложение. Но для этого Юрию Яковлеву действительно пришлось съездить в Канаду.
— Сколько в итоге вам понадобилось времени, чтобы принять предложение?
— Всё произошло достаточно быстро, где-то 7-8 дней. Был ряд телефонных звонков, я постоянно отвечал отрицательно, Юрий постоянно спрашивал снова. Он очень настойчивый человек и хороший бизнесмен.
— Вы возглавили команду после ухода Игоря Никитина. Общались с ним прошлым летом?
— Мы общались с Игорем, когда он звал в свой штаб Антона Курьянова, с Игорем Никитиным мы дружим. Впервые мы встретились в розыгрыше Кубка Гагарина. Я испытываю к Игорю огромное уважение. Мы поддерживали общение, так что он обращался ко мне по поводу Курьянова, я сказал, что это очень хороший человек. Он был одним из ассистентов в «Авангарде», мы оставались на связи и после моего ухода из КХЛ, и за Лигой я всё равно следил, даже будучи в Канаде. У меня в Лиге осталось много друзей. Я провел здесь четыре прекрасных года, нельзя просто перевернуть страницу и забыть обо всём. Со многими я до сих пор поддерживаю связь, общаюсь со многими тренерами, в том числе и с Игорем я оставался на связи.
Понятно, что его история с уходом в ЦСКА была громкой, но, могу вам сказать, что Никитин был одним из первых, кому я позвонил с благодарностью за проделанную им работу, сойдя с поезда из Казани после финала. Все-таки его решение тоже имеет отношение к тому, что я возглавил «Локомотив», да, Маккриммон, да, чемпионская команда. Но я возглавил команду, которую ранее тренировал Никитин, это была очень подготовленная команда. Так что мне не пришлось всё кардинально менять. Нужно было лишь нажать на правильные рычаги и, возможно, добавить немного своего тренерского видения. Но всё уже было подготовлено — тут не поспоришь.
— Непосредственно перед назначением в «Локомотив» прошлым летом вы общались с Никитиным?
— После того, как он вместе с «Локомотивом» выиграл Кубок, тем летом мы не общались по понятным причинам.
«С разговорами о багаже Никитина полностью согласен»
— В российских СМИ часто писали применительно к вашей команде и вашей работе в ней, что вы «едете на багаже Никитина». Как бы вы описали это наследие, которое Никитин оставил вам? Он стал первым в истории «Локомотива» тренером, который привел клуб к Кубку Гагарина.
— Сто процентов Никитин и его тренерский штаб оставили наследие. Они выстраивали эту команду годами. Нельзя просто прийти и выбросить всё это. Как я уже отмечал, изменений было совсем немного. Я всегда говорил, что главный тренер приходит в команду как новый шеф-повар в ресторан. У тебя уже есть книга с рецептами, но выбор за тобой, вносить что-то новое туда или нет. До меня здесь уже всё выстроили, от Игоря я многое подчерпнул здесь. Могу сказать, что он оставил мне потрясающее наследие в «Локомотиве». Он вырастил этих игроков и сделал их чемпионами.
— То есть к разговорам о «багаже Никитина» вы относитесь нормально?
— Я полностью с ними согласен, это нормально. Он проработал тут четыре года, тренер вкладывает свое время, энергию в игроков. Так было и в «Авангарде» с Александром Крыловым и Максимом Сушинским, у нас было много новичков как среди игроков, так и среди тренеров, персонала, мы строили новую команду. Помню, как Крылов говорил мне, что мы должны быть первыми в плане медиа, первыми по работе с болельщиками и, конечно, первыми в турнирной таблице. Я полностью был погружен в работу. К нашему приятному удивлению, в первый же сезон удалось дойти до финала, но мы росли постепенно. Такая же история была и в «Локомотиве» у Никитина. Так что да, к моему приходу все детали были сложены.
— Каково теперь ваше наследие для следующего тренера?
— Я был своего рода промежуточным звеном в большой работе. Прежде всего — если уж зашла речь о тренерах, — команда побеждает, все лавры достаются нам, и я считаю, что зачастую это неправильно. В первую очередь надо посмотреть на школу «Локомотива», я считаю, что структура «Локомотива» как организации – идеальный пример. В этом году я видел множество тренировок игроков 8-12 лет, смотрел много матчей молодежной команды, общался с тренерами, с сотрудниками команды. Здесь гордятся своими воспитанниками, их ценят. От игроков не отказываются, их сохраняют, их развивают.
Так что я думаю, что следующему тренеру достанутся прекрасные воспитанники школы «Локомотива», никуда не денутся плоды работы Никитина за четыре года главным тренером здесь. Я просто продолжил начатое им. Следующему тренеру предстоит принять вызов, приятный вызов, ему достается опытная команда с большим количеством быстрых и сильных игроков, с которыми этот путь нужно будет пройти снова.
«Первая тренерская работа напоминала настоящий кошмар»
— Из всей своей богатой карьеры можете выбрать моменты, которые считаете ключевыми?
— Разумеется, главный момент – начало. Я начинал как тренер вратарей. Президент моей первой команды, где я работал в качестве тренера, был моим тренером по бейсболу, когда мне было лет 14-15. А теперь он президент команды и обращается ко мне с предложением. Мне сказали, что ищут тренера вратарей. Я ведь сам был вратарем. У меня тогда только что родился второй ребенок; в то время я постоянно был в разъездах, играя в хоккей на взрослом уровне в разных местах. Я говорил друзьям: «Дома двое малышей, может, пора сбавить обороты?». Было бы идеально найти работу, связанную с хоккеем, прямо здесь, в родном городе. И тут подвернулась эта отличная возможность. Правда, поначалу всё это напоминало настоящий кошмар.
У нас была очень слабая команда, и сезон мы начали с восьми поражений подряд. После четырех поражений ко мне пришел президент клуба и сказал: «Боб, ребята хотят, чтобы ты стал тренером. Я собираюсь уволить главного тренера». Я ответил: «Нет, у меня отличная работа сейчас. Мне нравится то, чем я занимаюсь. И я уверен, что мы еще прибавим». Но когда мы проиграли еще две игры, он снова обратился ко мне. Я опять отказался. А когда поражений стало восемь, он все-таки уволил тренера. Он сказал мне: «Ты же мой друг». Я возразил: «Я не буду тренировать». Он настаивал: «Послушай, ты же мой друг. Я уже нанял другого тренера» — хотя на самом деле это было неправдой. Он добавил: «Я нашел тренера, но он сможет приехать только через две-три недели. Так что тебе придется поработать тренером эти пару недель». Я согласился, но с условием: только две-три недели, не больше. Две-три недели пролетели. Я выиграл свой первый матч и почувствовал себя настоящим Скотти Боуменом (смеется). По истечении этого срока я пришел к президенту — своему другу — и спросил: «Где же тренер?». Оказалось, что тот узнал об увольнении предыдущего наставника и потребовал больше денег, ну и всё в таком духе. Президент сказал: «Мы найдём кого-нибудь другого». Так я и продолжал работать до самого конца сезона. Мы стали настоящей командой и даже вышли в плей-офф — пусть и не прошли там далеко. Но к окончанию плей-офф я понял, что тренерская работа у меня в крови.
Весь сезон я ждал замены и не хотел быть тренером, но когда начался плей-офф я понял: «Вау, я могу тренировать». Поэтому я подготовил небольшое резюме и пришел с ним к президенту. Он спросил: «Что в конверте?». Я ответил: «Я подготовил небольшое резюме и хотел бы устроиться тренером на следующий сезон». А он начал смеяться, даже не посмотрев конверт, он его разорвал, бросил и сказал: «Я никого не нанимал, вы и были моим тренером все это время». Это придало мне столько уверенности. Я понятия не имел ничего о тренерской работе. Я начал тренировать команду из лиги Junior A, которая является достаточно серьезной в Канаде, не имея никакого опыта. Но благодаря его поддержке, той уверенности, что он в меня вселил, все получилось.
Потом в 1991 году был «Лаваль», у меня случилось повышение уже до Лиги Квебека. За последние три сезона они сменили несколько тренеров, их руководство считалось не самым простым для взаимодействия. Мне все говорили не идти туда, потому что меня уволят так же, как и остальных. Сезон я начал с двух побед и девяти поражений. Утром мне позвонил один из владельцев и сказал: «Я сейчас приеду к тебе на арену. Ты один?» Такой вопрос никогда не сулит ничего хорошего. Я ответил: «Да». Он приехал и привез с собой завтрак из «Макдональдса». Мы сидели у меня в кабинете, а вокруг ходили ребята из персонала . Потом он предложил: «Давай пройдем в администрацию, там потише и всё такое». Мы шли вдоль бортика, и я раза два-три был готов остановить его и сказать: «Если собираешься меня уволить — увольняй прямо сейчас, и забудь про все эти громкие речи о том, какой я молодец и всё прочее». Но я решил подождать. И вот мы пришли, и он сказал: «Слушай... знаешь что?».
Он сказал: «Ты лучший тренер, который у нас когда-либо был». Мы понимали, что сейчас не побеждаем — а в прессе, разумеется, ходили всевозможные слухи о том, что меня вот-вот уволят, — но он заявил: «Ты никуда не уйдешь». И знаете, эта поддержка со стороны владельца клуба в Хоксбери — в тот момент, когда я был уверен, что меня уволят, — придала мне огромной уверенности. Это сформировало меня. Это укрепило мою веру в себя и закалило характер. Думаю, после этого меня уже было не остановить: я хотел дойти до НХЛ и, надеялся испить шампанского из Кубка Стэнли.
— Во время матчей происходили какие-то моменты, которые на вас оказали серьезное влияние?
— Ну да, конечно, тренера всегда судят по результатам. Мы вечно твердим о развитии игроков — даже в канадском юниорском хоккее все только и говорят о том, как важно растить молодежь, — но при этом тренеров увольняют, если нет побед. Должен сказать, что моя карьера в юниорском хоккее Канады сложилась довольно удачно: я дважды выигрывал чемпионат в лиге Junior A (где плей-офф состоял из трех раундов). В первый раз мы одержали 12 побед и потерпели одно поражение, во второй – 12 побед и ни одного поражения. Позже, когда я работал в «Лавале», мы тоже стали чемпионами, выиграв, кажется, 12 матчей, а проиграв всего три раза. Затем я перешел в АХЛ. Там помню свой первый плей-офф: мы с трудом туда попали, отстав от действующего чемпиона «Олбани Ривер Рэтс» на 32 очка, но в итоге прошли их всего за четыре игры. Всё дело было в характере. Эта команда отличалась именно характером, и это потрясло весь североамериканский хоккейный мир. «Олбани» только что выиграли Кубок Колдера и были уверены, что обыграют нас «всухую», даже не заметив сопротивления. И я помню, как мы выиграли четвёртый матч со счётом 2:1 в овертайме — игроки плакали. Понимаете, это был всего лишь первый раунд; во втором мы вылетели, но всё же это была огромная победа.
Особенно памятна победа 2001 года с Рэем Бурком. Рэй выступал за «Бостон Брюинз» — одну из самых амбициозных и конкурентоспособных команд НХЛ — и провел около 20 лет, так и не сумев завоевать Кубок Стэнли. А потом состоялся обмен в «Колорадо», который я возглавлял. До этого мы уступили в седьмом матче третьего раунда плей-офф. И вот его последний сезон — он уже объявил, что, возможно, завершит карьеру; было просто невероятно увидеть, как он поднимает Кубок в своем последнем матче после 22 лет в НХЛ. Именно эту историю я и рассказывал своим игрокам.
Или например, у Александра Радулова была великолепная карьера. Но до нашей последней победы на его счету было всего два чемпионских титула. Я всегда говорил игрокам, что никогда не знаешь, когда снова представится шанс сыграть в финале. Все хотят победить. Вы же видите эти эмоции. Видите, что происходит в первом, втором раундах плей-офф, видите драки. И мне кажется, что порой эмоции берут над нами верх — мы перестаем их контролировать, и уже они управляют нами. Но такие истории... они навсегда остаются в памяти. Взять хотя бы серию «Авангарда» против Казани: мы выиграли первые два матча в гостях. Летим обратно, я смотрю на Жака Клутье, на Звягина и говорю: «Мы пройдем Казань всухую». Но Казань приезжает в Балашиху и обыгрывает нас. Появляются сомнения... Мы снова едем в Казань и побеждаем — Рид Буше забрасывает шайбу в овертайме. Я говорю: «Ну всё, мы выиграем шестой матч». Но Казань приезжает и вырывает у нас победу. И вот решающий момент. Я подумал: «Мы уже выиграли три матча в Казани — неужели сможем взять и четвёртый?» Мы сравниваем счёт, а затем Оливер Каски забивает тот самый волшебный гол. Такие моменты невозможно купить. Это словно сцена из кино. Помню, после игры я общался с журналистами и сказал: «Кто-нибудь обязательно должен снять об этом фильм — ведь как можно забыть тот матч «Авангарда»?
Те 33 секунды с «Локомотивом». Нас отделяли 33 секунды от вылета. Счёт был 0:2. И вдруг — Шалунов забивает, Шалунов забивает еще раз! На лавке все с ума посходили. Казалось, что арена в Омске резко затихла. И я почувствовал, что мы внезапно перехватили инициативу в матче. Это был решающий момент сезона. Все уже списали нас со счетов, но команда проявила настоящий характер. Мы забили два великолепных гола, а затем Рафиков отличился в овертайме. Так что эти моменты навсегда врезались мне в память.
«Выиграешь один Кубок — ты чемпион. Выиграешь два подряд — ты легенда»
— Расскажите о вашей первой встрече с командой. О чём вы им говорили?
— Прежде всего, я позвонил по видеосвязи каждому игроку отдельно, поскольку не мог присутствовать в первый день тренировочного сбора: у меня был запланирован детский лагерь развития в Квебеке. Когда мы вели переговоры с Юрием, я сразу сказал ему, что не смогу приехать в первый день. Я взял на себя обязательства перед 165 детьми, которые должны были приехать в мой лагерь. Это ведь «Хоккейный лагерь Боба Хартли» — не может же он проходить без самого Боба Хартли. Если я за что-то берусь, то обязательно присутствую лично. Поэтому я и пообщался с каждым игроком по видеосвязи. А в первый день сбора мы организовали еще одну видеоконференцию, где я поговорил уже со всей командой. Конечно, технологии — это здорово, но они не заменят живого человеческого общения.
Потом я приехал и встретился с каждым игроком лично. Задача была ясна, ставки высоки: либо очередной чемпионский титул, либо полный провал. Я говорил им: «Выиграешь один Кубок — ты чемпион. Выиграешь два подряд — ты легенда». И мы постоянно, на протяжении всего сезона, делали на этом акцент.
— То есть именно такой подход был на протяжении всего сезона. Какие еще изменения вы внесли со своим приходом в команду?
— Могу сказать по опыту, когда становишься чемпионом, всё лето слышишь, какой ты классный и замечательный, вокруг куча вечеринок — и вдруг забываешь готовиться к следующим сборам. Везде, где я бывал, сборы после чемпионского сезона превращались в настоящий кошмар. Игроки мысленно всё ещё не здесь: они собираются вместе, вспоминают празднования и победы, но забывают, что начинается новый сезон. Я чувствовал это и здесь, понимая, с какими трудностями мы столкнёмся. Спросите любого тренера, выигравшего чемпионат: самое сложное — сборы перед новым сезоном, этот настрой и желание начать всё заново.
Концентрация никогда не бывает на уровне 100%. Это не то же самое, что, скажем, в Казани: там игроки приедут на сборы с горьким осадком от поражения. В такой ситуации сразу появляется острое чувство необходимости действовать, и ты готов «нажать на газ» с первых же дней. Но здесь всё иначе — или, вернее, всё так же, как и везде. Нужно продолжать строить команду, двигаться дальше. Думаю, наш настоящий сезон начался где-то за 25 игр до конца регулярного чемпионата. Именно тогда я почувствовал, что мы не просто тихо едем, а переключаемся на высокую скорость. Но у нас опытная команда, игроки с сильным характером. И когда начался плей-офф, я увидел, что мы вышли на совершенно новый уровень.
Знаете, я не хотел ломать то, что выстроил Игорь — он проделал отличную работу, и я высоко ценю его вклад. Но, разумеется, как я уже говорил, приходишь со своими идеями, своим вниманием к деталям и своим тренерским стилем. Мы все разные люди, двоих одинаковых не найти. И всё же я стараюсь уделять особое внимание деталям. Я глубоко убежден: можно сколько угодно рассуждать о тактических схемах, но без проработки деталей система работать не будет. Поэтому, опираясь на собственный опыт, я немного скорректировал подход к команде. Я также внес изменения, исходя из своего убеждения: нельзя мотивировать просто «игрока» — нужно мотивировать человека, скрывающегося за этим игроком.
С самого начала я понимал, что это будет своего рода позитивный вызов. Гораздо лучше прийти в команду, которая побеждает, чем в ту, что проигрывает. Но при этом я поставил перед собой цель: с первого же дня и вплоть до Рождества узнать каждого из них как личность. Ведь тренеры часто совершают ошибку, стремясь узнать лишь «игрока», тогда как самое важное — это человек внутри него. Именно на этого человека и нужно воздействовать. Я не верю в мотивацию «игрока» как такового. Игрока можно научить правильно работать клюшкой, читать развитие атаки, понимать игру. Но что касается эмоций и раскрытия характера... Если не знаешь, нужно ли человеку дать «пинка» для бодрости или, наоборот, поддержать, — ты движешься в неверном направлении. Именно этому я посвятил много времени — и на тренировках, и в ходе многочисленных бесед. Кроме того, я довольно существенно перетасовал звенья атаки, так как хотел начать подготовку к плей-офф. Мне нужны были запасные варианты на случай, если что-то пойдет не так. И, к счастью, когда возникали проблемы — например, травмы, — у нас находились решения. Я не люблю искать оправдания — я люблю находить решения.
— По ходу сезона были слухи, что вы хотели обменять некоторых игроков, но Юрий Яковлев вам не дал этого сделать. Это верно?
— Это совершенно не так (улыбается). Во-первых, вся прелесть Юрия Яковлева в том, что он верит в свою систему — и кто может с ним поспорить? Вспомните историю «Локомотива», вспомните ту авиакатастрофу. Одно лишь это крушение могло бы поставить крест на хоккее в Ярославле. Но Юрий продолжал двигаться вперёд, не останавливаясь. Это человек с масштабным видением и огромной верой в то, что ему под силу сделать. Мне доставляло огромное удовольствие работать с ним. Он уникальный руководитель: за весь год он впервые заглянул в тренерскую лишь тогда, когда мы в овертайме обыграли «Авангард». Это был первый раз за весь сезон, когда я увидел его у себя в кабинете.
— И что он сказал вам?
— Он крепко меня обнял и поблагодарил. Но если посмотреть на ситуацию в целом: мы каждую неделю проводили совещания — по часу или полтора, — обсуждали всевозможные моменты: игроков, их игру, как нам стать лучше, и всё в таком духе. С тех пор как я начал тренировать, я ни разу не просил генерального менеджера обменять кого-то из моих игроков. Я считаю, что тренер должен работать с теми, кто есть в его распоряжении. Так что не знаю, откуда взялись эти слухи, ведь на совещаниях присутствовали только я и Юрий. В общем, это неправда.
«После серии с «Авангардом» было самое тяжелое рукопожатие в моей карьере»
— Давайте вспомним серию с «Авангардом» и те 33 секунды. Расскажите, какими были они и следующий матч?
— Лично для меня это, наверное, была самая сложная серия в тренерской карьере. Если говорить о личном, то Омск был для меня особенным местом. Это единственная команда, которую я тренировал, но я никогда не проводил домашние матчи. У меня была связь с болельщиками, но за пределами домашней арены. Болельщики приезжали на Балашиху. Помню, как мы привезли Кубок Гагарина в Омск утром после нашего чемпионства, и я не знаю, сколько тысяч людей там было. Но я тогда уже знал, что для меня всё завершено, потому что я уже сказал Крылову, что мне нужно уйти. И я говорил: «Не могу поверить, что я тренировал эту команду четыре года, но никогда не проводил домашние матчи». Я видел, что у них осталось всего три игрока из той моей команды: Шарпи, Чистяков и Якупов, три игрока, которых я люблю. Три игрока, к которым я испытываю огромное уважение.
А в плей-офф, не люблю это слово, но нужно ненавидеть другую команду. Речь идёт о выживании. Речь идёт о том, чтобы не бояться и не уважать. Нужно быть на высоте. Я видел, как Шарпи получил травму. И я сказал своим игрокам: нам нужно этим воспользоваться. Я просил свою команду воспользоваться игроком, который сделал эти 3 легендарных блокшота в большинстве «5 на 3», которые спасли тогда игру. Потом я увидел Якупова на льду. Я увидел, как Чистяков вернулся после травмы колена. И болельщики, я помогал Александру Крылову, когда инженеры и архитекторы работали над ареной, а именно над строительством катка. Они дали мне план и спрашивали, где должна быть раздевалка, а где – тренерская. Так что я потратил много времени и на это.
Честно говоря, я никому не говорил этого ранее, но я надеялся что не сыграю против «Авангарда», потому что для меня это была такая замечательная история, я не хотел с ними играть. Это моя личная история, но они оказались на нашем пути, поэтому я сказал: «Нам нужно их переиграть». Это было так тяжело, мы проигрывали 2-3 в серии, 33 секунды, и счёт 0:2. И Макс Шалунов забивает эти два волшебных гола. Рафи забивает в овертайме. Я сказал: «Вау, мы их победим. Мы отыграемся дома».
Мы проигрываем 3:1 в седьмом матче. Шалунов забивает этот важный гол в конце второго периода. Мы снова сравняли счет в третьем периоде. Два овертайма. Берёза забивает этот важнейший гол. Это было самое тяжелое рукопожатие в моей карьере. Я бы хотел, чтобы Шарпи, Яку и Чиста сразу пошли в раздевалку, но после этого я поговорил с ними, у нас был отличный разговор, и я очень уважаю этих трех игроков.
— Что бы вы хотели сказать российским болельщикам, а в особенности ярославским?
— Российским хоккейным болельщикам хочу сказать, что они просто невероятны. Уважение, которое вы проявляете к соперникам, любовь к своим командам. Мне нравится, когда мои друзья дома спрашивают: «Как хоккей в России?» Все катки полны. Эмоции, которые вы испытываете к своей команде, как я уже сказал, любовь к ней, но в то же время и уважение. Я раздал сотни автографов, на улице, на трибунах в других городах, и вы всегда относились ко мне с величайшим уважением, поэтому я всегда буду помнить вас как настоящих хоккейных болельщиков. Спасибо вам огромное. После чемпионства этот город был просто сумасшедшим. Невозможно пройти по нему, чтобы тебя не остановили на каждом сантиметре. Вы — большая часть этой команды. В 2011 году вы пережили ужасную трагедию. Я потерял хорошего друга. И я был с вами всего год, но я всегда буду это помнить. Так что большое спасибо.
