Байрон Фрэз: «Второе чемпионство – воплотившийся в жизнь сон»
Байрон Фрэз стал игроком ярославского «Локомотива» накануне сезона 2024/2025, вместе с ярославской командой канадец стал двукратным чемпионом. В рамках съемок фильма о финале розыгрыша Кубка Гагарина съемочная группа КХЛ пообщалась с канадским форвардом, Фрэз рассказал о непростом решении поехать играть в Россию и за что благодарен Игорю Никитину, объяснил, что изменилось с приходом Хартли и вспомнил значимые моменты из финальной и полуфинальной серий. Премьера фильма о финале Кубка Гагарина 2026 запланирована на конец августа.
«Решение поехать играть в Россию было одним из самых тяжёлых в моей жизни»
— Расскажи о своем переходе в «Локомотив». Говорили, что капитан команды Александр Елесин давал рекомендацию на твой счёт. Это правда?
— Да, он рассказывал мне, как тренеры узнавали у него про меня, а он им ответил, забавно, конечно: «Он не самый быстрый игрок, не очень техничен, не очень ловко обращается с шайбой. Он не из тех игроков, что набирает много очков, но он действительно хороший парень, партнер по команде и много работает». Такой была его версия событий (смеётся). Но всё, конечно, было иначе.
Я ждал возможности переподписать контракт с «Вегасом», очень на это надеялся, потому что мы там купили дом. Я провел там два отличных года, мы играли в хороший хоккей. В команде мне давали только положительные отзывы, и когда дела шли хорошо, и когда не очень – тоже. Но в последний момент перед открытием рынка свободных агентов мне дали понять, что переподписывать контракт со мной не будут. Это было разочаровывающе. Я думал, что получу и другие предложения, но в АХЛ сейчас все больше молодых игроков, а я уже не молодею.
Через несколько дней после этого мне позвонил мой агент и предложил поехать в Россию. Я тогда еще надеялся остаться в Северной Америке со своей семьёй. Так гораздо проще. Но чем больше он мне рассказывал, тем заманчивее становилось, потому что это была команда, идущая за чемпионством. Он сказал мне, что там хорошая команда, они были близки к победе и определенно претендуют на неё снова. Это всё было очень интересно. Потом я позвонил своему другу Питеру Холланду, который играл в КХЛ за «Автомобилист», услышал от него только положительные характеристики. Но всё равно было непросто. Затем я набрал ещё одному своему хорошему другу Джеффу Глассу, который также немало играл в КХЛ. И он тоже рассказал мне множество хороших вещей. Это было очень, очень, очень трудное решение, возможно, одно из самых тяжелых, потому что моя жена была тогда беременна, и я не знал, сможет ли она поехать со мной. Этот вариант был полон неизвестности. Но с другой стороны, вопрос стоял: принять предложение или продолжить сидеть без дела? В моем возрасте сидеть сложа руки – не предпочтительный вариант.
— Каким было это обсуждение с супругой?
— Она сразу же поддержала меня. Ей казалось, что если бы я отказался от этой возможности, я бы с ума сошел, в здравом уме нельзя отказываться от возможности играть, это же то, о чём мечтает каждый ребёнок. Так что она сразу дала мне понять, что полностью поддержит меня в этом решении. Думаю, после этого я больше не колебался. Для меня семья на первом месте, всё, что я делаю – я делаю для них, для моей жены и детей. Конечно, её поддержка была невероятно важной, но мне было так трудно преодолеть это состояние, когда я представлял себе, что могу пропустить рождение своего ребёнка. Но потом, когда мы приняли решение ехать сюда, я настроился найти способ переехать сюда вместе, чтобы мы были рядом, когда наш ребёнок родится. Семья – это самое важное. Оглядываясь назад, я так благодарен Господу, что всё так хорошо сложилось, что Он указал нам этот путь. Это было ответом на каждую из моих молитв.
— Российские СМИ назвали тебя настоящим канадцем. Насколько тяжело было прийти в команду, в которой столько местных ребят, знакомых друг с другом и влиться в этот коллектив?
— Было и трудно, и нет. С одной стороны, это было несложно, потому что эта команда не похожа ни на одну другую. Я играл со многими российскими игроками в Северной Америке, и это может прозвучать плохо, но иногда возникает определенное предубеждение, например, что они эгоистичны или что-то подобное. Но сейчас, находясь здесь и будучи легионером, я понимаю, через что они проходят, когда находятся в Северной Америке. Я даже жалею, что у меня не было такого опыта раньше в моей карьере, чтобы я мог лучше помочь им адаптироваться. Эти ребята невероятные. Знаете, они очень сплоченные. Многие из них местные. Они приняли меня с распростёртыми объятиями. Я ни разу не слышал от них ничего плохого, не думаю, что когда-либо чувствовал, что они не рады моему присутствию, что я отнимаю у кого-то игровое время или что-то в этом роде. Это было потрясающе.
Но с другой стороны, тяжело, что не было других североамериканцев, особенно в первый год. Да, были два других легионера – это огромный плюс, но они словаки. Они говорят по-словацки между собой, и ты их не понимаешь. Поэтому самым сложным в присоединении к команде была именно эта «изоляция», когда ты не можешь говорить на своем родном языке и просто иметь рядом кого-то близкого. Вот почему я чувствовал себя таким счастливым, когда моя жена приехала и осталась здесь, потому что, по крайней мере, мы есть друг у друга.
Культуры тоже немного отличаются. Потому что, как бы ребята ни хотели посвятить меня в свою жизнь, они старались это сделать, когда у тебя нет возможности вести эти глубокие беседы на родном языке, это очень тяжело.
— Перед тем, как приехать, знал, что для многих ребят Ярославль – родной город?
— Нет, я этого не знал. Знал лишь, что у них отличная команда, что они проиграли в финале годом ранее. Я понимал, что у нас будет хорошая команда. Но почти ничего не знал о самом клубе, о его структуре, тренерах и тому подобном.
— А теперь что можешь сказать по этому поводу? Наличие такого количества местных игроков в команде — это редкость в Северной Америке?
— Да, то, что они здесь построили, просто невероятно. Это настоящая хоккейная фабрика. Забавно, когда я сюда приехал, ребята говорили мне: «Вот этот парень из Ярославля, а этот, который играет здесь, тоже из Ярославля, и этот парень, хотя он не из Ярославля, он переехал сюда ребёнком и вырос в школе». Мой сын тоже занимался в школе «Локомотива». Я понимаю, как воспитали таких замечательных ребят и такой талант, они много работали. Такое очень здорово видеть.
— Мы знаем, что ты родом из небольшого городка. Это помогало при обустраивании в Ярославле?
— Да, мне определенно нравится этот город. Он потрясающий. Он не слишком большой, но здесь всё равно есть отличные рестораны и много всего интересного. На базе все просто потрясающе. Для нас это стало одним из самых приятных моментов, потому что там так легко, много всего интересного. И для детей это здорово. Так как я из небольшого города, я предпочитаю жизнь за городом жизни в большом городе. Я жил в достаточно больших городах, чтобы понять, что не хочу туда возвращаться. Понятно, что всегда остаются хорошие воспоминания, везде, где бы ты ни был. Но всё дело в тех, кто рядом с тобой. Так что, да, факт моего происхождения мне определенно помог. В России много замечательных городов, в которых мы побывали. Просто я не любитель пробок, не нравится это ожидание, не люблю ездить на такси и так далее. Мне по душе свой самый обычный автомобиль, я в этом плане простак.
«Однажды хотел бросить хоккей, но жена убедила меня дать себе ещё год»
— Расскажи немного о своей семье. У вас есть семейный сельскохозяйственный бизнес, который существует почти 100 лет, как получилось, выбор пал на хоккей, а не на семейное дело?
— Хоккей всегда был моей страстью, с самого детства. Мы выросли, смотря игры «Монреаль Канадиенс», и до сих пор болеем за них. Это просто было наше занятие каждую субботу – мы собирались всей семьёй и смотрели хоккей, я и мои братья, у меня есть два старших брата. Мы часами могли играть в хоккей в подвале, порой это было жёстко, случались и драки, и слезы (улыбается). Когда ты растешь в Канаде, зимой после школы ты идешь на открытый каток и играешь там в хоккей, а потом идешь на тренировку или на хоккейный матч как зритель, это было повсеместно в нашей жизни. Мне это нравилось, у меня было желание этим заниматься. Меня не брали почти ни в одну команду, но в итоге моя трудовая этика, скажем так, взяла верх. Меня никогда никто не заставлял тренироваться, помню, как сам выходил на тренировки и старался улучшать свои навыки каждый день.
Фермерство, было и останется частью нашей семьи до сих пор. Но я никогда по-настоящему не работал на ферме. Я приходил, тусовался там, устраивал шалости, пил газировку, ел мороженное, пиццу на поле и всё в этом духе. Для меня это не стало чем-то большим как, например, для моих братьев, которые были больше увлечены этим. Нас особо никогда не заставляли заниматься этим. Мои братья, как я уже отметил, ездили и на грузовиках, тракторах. А я, по какой-то причине, занимался хоккеем или другими вещами. Мы еще к тому времени много играли в гольф. В общем, это было скорее развлечением. Мой отец, например, переключился в какой-то момент с фермерства на инфраструктурное развитие земель под дальнейшее строительство. Это произошло ближе к моему рождению, он всё меньше занимался непосредственно хозяйством, и всё больше своим новым занятием. Возможно, поэтому я уже не был так погружен в это, как мои братья.
— Вернемся к моменту непопадания в хоккейные команды, о чём уже было упомянуто. В итоге до профессиональных лиг удалось добраться, и в НХЛ сыграть, и в КХЛ. Как думаешь, детство помогло в этом?
— Думаю, да. Мои родители привили мне трудолюбие. И, думаю, Бог тоже благословлял меня на этом пути, приподнося мне жизненные уроки. Я понимал, что есть два варианта: можно позволить неудаче определить тебя, а можно продолжать работать, чтобы добиться успеха. Всегда нужен подходящий момент, порой нужно оказаться в нужном месте в нужное время, чтобы всё получилось. Но я твердо верю, что если ты усердно работаешь, то в конце концов произойдёт хорошее.
— Поддержка семьи очень важна в тяжелые моменты.
— Моя семья всегда меня поддерживала. Прежде всего, моя жена — она оказывает мне невероятную поддержку. После моего третьего сезона на профессиональном уровне, дела шли не очень хорошо. А она в то время работала медсестрой. И вот, я подумывал бросить хоккей, потому что она зарабатывала больше, работая медсестрой, чем я, играя в Лиге Восточного побережья. И именно она убедила меня дать себе ещё один год и попробовать. За этот год я прошел путь от лиги третьего уровня до НХЛ. Без неё я бы уже давно бросил хоккей и перешел к чему-то другому, но она всегда оказывала мне огромную поддержку.
Мои родители никогда не переставали меня поддерживать. Они были рядом везде, помогали нам с переездами. Если нам что-то было нужно, они срывались и приходили на помощь. Да и в детстве, меня водили на все тренировки и записывали во все разные лиги, в которые я мог попасть. Мой брат тоже поддерживал меня, и заставлял отрабатывать силовые приемы, работать с мячом, которым мы играли. Все они всегда меня поддерживали, благодаря им я смог достичь того, чего достиг.
— Где-то упоминали, что Кубок Гагарина стал чуть ли не первым трофеем для тебя с 2016 года. Это правда?
— Да, когда я играл в «Вегасе», в первый год они выиграли Кубок Стэнли, но я был просто, как говорят, «тузом в рукаве», запасным игроком, который не сыграл ни одной игры в плей-офф. Я просто катался с небольшой группой игроков на случай, если вдруг надо будет заменить травмированных.
«Очень благодарен Никитину за всё, что он сделал для меня и моей семьи»
— В прошлом году, после того как «Локомотив» выиграл Кубок Гагарина, держал в голове, что собираешься продлить контракт?
— Я определённо хотел вернуться. Тот год был особенным. Прежде всего, тут родилась моя дочь, это потрясающее событие. Для меня важна моя вера, здесь я многому научился и значительно укрепил ее. Бог благословил мою семью здесь. Нам было очень комфортно жить на базе. Когда выигрываешь чемпионат, забываешь обо всех трудностях, которые сопровождают тебя на всем пути. Чтобы достичь этой цели, нужно вложить много труда, пережить боль и стресс, но как только ты побеждаешь, всё забывается, когда поднимаешь кубок. И ты сразу начинаешь хотеть повторить это. Это такая ловушка, ты начинаешь хотеть снова пройти этот путь, в конце это всё кажется легко, но на самом деле, это не так.
Я тогда думал, что если в команде захотят меня видеть, я тоже этого хочу. Возможно, я немного жалею, что не уделил раздумьям чуть больше времени, потому что первые два-три месяца после возвращения сюда я был в ужасном состоянии. Это был слишком быстрый переход от победы к возвращению домой, к семье, и к принятию решения вернуться. Может, это было немного поспешное решение. Конечно, сейчас я ни о чем не жалею, но когда я только вернулся, я очень сожалел, было так тяжело снова расстаться с семьёй, провести дома полтора-два месяца и снова вернуться в эту «изоляцию».
— Насколько неожиданным для стал уход Никитина из команды?
— Перед тем, как я уехал, он сказал мне, что не вернётся. У нас был хороший разговор с ним. Я принес тогда ему небольшой подарок. Я был очень благодарен за всё, что он сделал для меня и моей семьи. За его понимание на протяжении всего года, когда я пропускал игры по семейным обстоятельствам или из-за рождения дочери. Может, когда думаешь о приезде в КХЛ, полагаешь, что так не будет, что всё будет иначе. Но с Никитиным всё было именно так. Семья была на первом месте. Поэтому я принес ему небольшой подарок, а он дал мне понять, что не вернётся. И это определенно повлияло на размышления о решении, стоит ли возвращаться. Потому что он был важной частью той чемпионской команды в первый год. И, насколько я слышал и знаю, он был огромной частью трёх-четырёх лет, предшествовавших этой победе.
— Значит, это была неожиданная новость?
— Конечно, я помню, как он переподписал контракт в январе, кажется, и я подошел к нему, поздравил его и сказал, что он это заслужил, и он, казалось, был рад и взволнован. Так что да, это было определенно неожиданно.
— Как команда приняла Боба Хартли?
— Это было тяжело. Когда ты выигрываешь чемпионат и теряешь своего главного тренера, своего лидера, это непросто. Было интересно уже с тренировочного лагеря. Я говорил ребятам, что всё уже не будет так, как прежде, как бы сильно мы этого ни хотели. Мы должны поверить в себя, и чем раньше мы это сделаем, тем лучше будет для всех. А если мы будем затягивать и не захотим обрести эту уверенность, то это будет нелегкий путь. И это был нелегкий путь довольно долгое время. Да, результаты в таблице были хорошими, мы выигрывали матчи. Но ощущение было не то, не было той гладкости, что в прошлом году в плане побед. Хотя это было ожидаемо. У нас был новый тренер, изменения в системе, всё немного изменилось. Особенно ощутимо, наверное, это было для ребят, которые играют там долго. Понятно, что тренеры меняются, но четыре года они играли под руководством одного и того же тренера. Какое-то время было много трудностей.
Тем не менее, если посмотреть на плей-офф, все были полностью вовлечены. Можно сваливать вину за неудачи на смену тренера, на усталость ребят, всё-таки два года подряд вы доходите до финала, может возникнуть чувство удовлетворения. Но эти два длинных сезона подряд заставляют чувствовать усталость. Нам потребовалось время, чтобы войти в нужный ритм.
— Чем отличается стиль Хартли от стиля Никитина?
— Совершенно другая игра. У Никитина всё более сдержанно, ты выжидаешь, когда соперник совершит ошибку. Боб же хотел видеть настоящих питбуллей: хочет, чтобы вы шли на соперника. У него более агрессивный стиль, более напористый. Это, пожалуй, то, что и было нам нужно после чемпионства.
«В плей-офф каждый из нас вышел на новый уровень»
— Многие говорили, что команда хорошо идет за счет «наследия Никитина», опираясь на фундамент, который тот заложил, несмотря на изменения в составе. Что думаешь по этому поводу?
— Абсолютно согласен. Насколько я понимаю, ребята многому научились за эти четыре года работы с Никитиным. Конечно, когда ты добираешься до финала, получаешь огромный опыт. А когда становишься чемпионом — это в два, три раза больше опыта. Когда я пришёл сюда, я увидел этих ребят в отличной форме, готовых побеждать. Но Никитину потребовалось несколько лет, чтобы довести их до этого уровня. Так что можно сказать, что мы опираемся на этот фундамент, но каждый новый сезон результат нужно показывать снова. Ребята это сделали, особенно в плей-офф, каждый игрок вывел свою игру на новый уровень, каждый мог стать героем матча.
— Сколько времени понадобилось команде, чтобы привыкнуть к стилю нового тренера?
— Здесь всё зависит от готовности меняться, от лидерских качеств, от того, насколько быстро игроки могут включиться в процесс и принять изменения. Надеюсь, в прошлом году ребята извлекли из этого важный урок, потому что в следующем сезоне им вновь придётся адаптироваться к новому тренеру. Но эти ребята, они особенные, это абсолютно единое целое, и каждый верит в эту команду. Не знаю других команд, где все были бы насколько связаны друг с другом и так были сосредоточены на одной цели. Такую команду мало что может остановить.
— Насколько сложно было найти мотивацию для победы во втором кубке?
— Честно говоря, мне кажется, ребята в течение регулярного чемпионата выглядели немного уставшими, что вполне объяснимо. Где-то, возможно, были в себе слишком уверены, что тоже объяснимо. Но когда вы попадаете в плей-офф, вновь появляется этот особенный настрой. Со всем уважением к соперникам, но для нас плей-офф по-настоящему начался только в серии с «Авангардом». Я бы сказал, что только в пятой игре с Омском мы поняли настоящую необходимость ответить себе на вопрос: «Хотим мы победить или нет?».
Помню, что в сентябре или октябре, когда я был в очень уязвимом, одиноком состоянии, мне приснился сон, в котором мы вновь стали чемпионами. И в том сне, я отчетливо помню, звучал этот вопрос, хотим ли мы победы, действительно ли это то, чего мы хотим достичь. Помню, как проснулся, позвонил жене и сказал: «Кажется, мы снова станем чемпионами». Оглядываясь на это потом, я понял, что это невероятно. Этот вопрос вновь стал актуальным в серии с Казанью. Мы тогда ужасно сыграли первые два матча, было ощущение, что нам всё равно, выиграем мы или нет. В итоге мы собрались командой на разговор, и был поставлен этот вопрос: «Мы действительно хотим этого?». Чтобы оказаться на той стадии, мы все уже заплатили высокую цену. Получается, что это чемпионство – воплотившийся в жизнь сон. Тогда итогом этого разговора стал банальный вывод, если мы хотим выиграть мы должны этого добиться, мы можем сделать это. Но всё сводилось к ответу на вопрос: «Хотим ли мы победить?».
— Получается, итог всего сезона – лишь ответ на один вопрос?
— Мне пришлось и лично себя спрашивать. Я понимаю, что моя игра во втором матче против «Ак Барса» была, вероятно, худшей во всём том сезоне. Хотя на протяжении года у меня было немало неудачных игр. Но я тоже задавался этим вопросом: «Действительно ли я хотел победить?». И пришёл тогда к выводу, что по моей игре ответ отрицательный. Так что я внес коррективы в свою игру, сказал себе: «Я этого хочу, надо этого добиться».
— Всё это: оценки, вопросы, сводится к играм разума.
— На тот момент так и было. Все устали. Все были измотаны. Не представляю даже, как измотаны были ребята, для кого это был третий финал подряд. Очень много хоккея, а в плей-офф игра становится ещё более тяжелой, намного интенсивнее, тяжелее и на физическом уровне, и психологическом. Здесь стоит отдельно сказать про Боба, он весь плей-офф подталкивал нас в правильном направлении, всё время говорил нам, что всё необходимое в наших головах, наших сердцах, хотим мы этого или нет, готовы ли мы заплатить за это цену. И смотря на некоторые матчи сейчас можно сказать, что мы были не готовы.
— Кого ты бы выделил в «Локомотиве» в этом сезоне из партнёров?
— Это очень сложно. Можно просто открыть список игроков и идти по нему. Возможно, я предвзят, но считаю, что Рихард Паник был MVP плей-офф. Не в обиду Дане Исаеву, он был MVP вообще в каждой игре, в которой принимал участие, он невероятен, и без него мы бы не выиграли. Но Паник был движущей силой нашей команды в плей-офф. Он был очень хорош. Очевидно, что Радулов очень талантливый, и делать то, что он делает, в таком возрасте – я лично не знаю, как он это делает. Я этого уровня ещё не достиг, это почти безумие. Но он настоящий лидер нашей команды, столько делает в атаке. Шалунов забивал во все важные моменты, я мог отдать ему передачу тогда, когда нам нужен был важный гол, и он с его потрясающим броском и талантом забил бы. Каюмов просто мастерски владеет шайбой. А ещё есть Сурин – молодой парень с потрясающим мастерством.
Можно пройтись дальше по списку, отметить каждого защитника, нашего капитана Елесина, который просто невероятно надёжен. В плей-офф он вышел на новый уровень и вновь доказал свое лидерство. Мы с ним постоянно шутим, что он научился этому у лучших, потому что я был капитаном в «Стоктоне», когда он играл в Северной Америке (смеётся). Есть ещё Мартин Гернат, который также много сделал для этой команды, и возвращения которого все очень ждут. Если мы пойдем дальше, надо выделить Красковского, пропустившего целый месяц плей-офф, но он вышел на лёд в нужный момент и сыграл просто три лучших игры в своём исполнении. Волков пришёл на замену, когда Николаев заболел, и провёл невероятное количество времени на площадке, играя и в обороне и создавая голевые моменты. Мы выиграли благодаря отличной глубине состава. Ребята не просто играли, они были готовы работать, прилагать все усилия. Дело в команде, не в одном человеке, а в коллективе. Любой мог стать героем вечера, не обязательно полагаться на двоих или троих парней. Когда каждый может сделать разницу, это очень сильно усложняет жизнь сопернику, когда они пытаются нейтрализовать одного игрока, на сцену выходит другой, и так постоянно.
— Радулову уже 40 лет, как ему удаётся до сих пор давать фору молодым игрокам?
— Да, он настоящий «локомотив». Он не только талантлив, но и обладает непревзойдённой конкурентоспособностью. Он постоянно борется, борется и борется. Его лидерские качества проявляются не только на льду, но и в раздевалке. Это то, чего мне здесь очень не хватает, это было самой важной частью моей игры дома — быть лидером, быть таким голосом, быть таким активным игроком, а здесь я этого не привнёс в команду. Потому что, если ребята не понимают, что ты говоришь, порой кажется, что ты разговариваешь со стеной. Радулов пришёл и дал ту искру, которая была нужна этим ребятам, и показал им совершенно другой уровень конкурентоспособности. Поэтому он и был огромным фактором в обоих чемпионских титулах.
«Камбэк против «Авангарда» — самое невероятное событие в моей карьере»
— В полуфинальной серии ты почти не играл, почему?
— Наверное, мне не стоило тогда играть и первый матч серии, могу сказать сейчас. Ночью перед первой игрой у меня поднялась температура, меня знобило, то было холодно, то вся постель мокрая от пота. Я не стал тогда измерять температуру, не придал этому значения, потому что назавтра у меня была игра. Я как-то мельком сказал об этом врачу, а накануне матча принял противовирусное. Температура вроде бы спала, казалось, что всё было в порядке. Но потом действие противовирусных закончилось, температура снова поднялась. На следующий день я ощутил, что совсем нет сил, пошел ко врачу. Но в голове было желание играть, как я мог пропустить матчи? Плей-офф ведь во всю. В прошлом году я и так пропустил матчи из-за повреждений, в этом году не хотел пропустить ни одной игры.
Я снова принял лекарство, но вечером, придя домой и измерив температуру, увидел 39,5. Написал врачу, а тот сказал, что я не буду играть. Но я ему сказал, что мы ещё посмотрим утром. На утро меня снова начало знобить, температура взлетела до 40 градусов, спадала только с помощью лекарств. Было очень тяжело, и от того, что болею, и от того, что не играю. Тяжелее стало, когда врач сказал мне, что я не поеду на выездные матчи с командой. Я тогда сильно разозлился. Но понятно, что он не хотел, чтобы я заразил остальных. Но в плей-офф ты должен играть несмотря ни на что, в прошлом финале я играл с травмой плеча, едва мог поднять руку. На адреналине о боли забываешь. Температура, в общем, держалась дней пять, я так сильно раньше никогда не болел. Слава богу, что никто из моей семьи не заразился тогда. Но труднее всего было смотреть те три матча своей команды, что я пропустил. Особенно учитывая результат.
— Думаешь, что смог бы сыграть в тех играх?
— Я бы сыграл в каждом из тех матчей, если бы врач разрешил. Но, оглядываясь сейчас назад, я ему очень благодарен, что он не пустил меня, потому что это, вероятно, переросло бы в пневмонию. Хорошо, что он меня отговорил, потому что как спортсмен, хочешь делать, говорить и бороться за место в составе и за участие в плей-офф. Если бы это была игра регулярного чемпионата, я бы взял перерыв, без проблем. Но это плей-офф. Мы проиграли первую игру полуфинала против Омска, после этого не хочется отдыхать. Но опять же, ребята проявили себя и отлично справились со своей ролью.
— Ваше возвращение вместе с Даниилом Исаевым стало тогда поворотным в серии.
— Не знаю, можно ли сказать о повороте. Я бы сказал, что мы просто оказались в безвыходном положении. Мы, команда-чемпион, оказались в ситуации одного шага от вылета. Нам нужно было решить, хотим мы этого или нет. Конечно, приятно было вернуться на домашнюю площадку и дать отпор. Мы провели невероятную пятую игру дома. Но потом всё равно нужно было вернуться в Омск и выиграть матч. Когда ты в безвыходном положении, ты будешь бороться изо всех сил, особенно такая опытная команда, как мы. Это определённо было поворотным моментом, я бы сказал, больше для «Авангарда», потому что у них был шанс прийти и довести дело до конца, но это не удалось.
— Можно ли назвать серию против «Авангарда» мини-финалом?
— Нет, это всё ещё полуфинал. Да, они очень сильная команда. Но Казань тоже была очень сильной командой, они только что обыграли Магнитогорск, одну из лучших команд лиги на протяжении всего сезона. Это команда, которая, я бы сказал, играла не лучшим образом весь сезон, но они собрались в идеальный момент, чтобы сделать этот рывок. Они играют в таком тяжёлом, жёстком, сокрушительном стиле плей-офф, который необходим для победы. Обе эти серии были невероятно сложными. Если бы мы не выиграли серию с Омском, мы бы не попали в финал, так что она была важна.
— Обсуждали ли вы эту победу над «Авангардом» как ключевую в походе за Кубком?
— Я точно знаю, что в первый год победу над ними так воспринимали. Помню, как сидели в раздевалке, когда начинался плей-офф, и Мартин Гернат сказал: «Если мы обыграем Омск, то выиграем кубок». А я подумал: «Серьёзно?». Я тогда ещё только пытался понять, как играют разные команды. В прошлом и этом году мы знали, что это будет серьёзный вызов, огромный вызов. Когда ты в плей-офф обыгрываешь какую-то из команд, она будет жаждать реванша в следующем году. Каждая команда будет стремиться тебя обыграть, ещё и когда ты в статусе чемпиона. Мы знали, что это будет нелегко. Но как показали первые два матча, мы были всё же не готовы. И это, конечно, разочаровывало.
— Была ли установка нейтрализовать Маклауда?
— В первый год я был недоволен собой в личном противостоянии с ним. Он потрясающий центрфорвард, невероятно хорош в своем деле. Он был числе лучших игроков НХЛ на протяжении многих лет, и это неспроста, и я верю, что он все ещё может им быть. Вбрасывания — это очень, очень важный компонент, и каждый тренер хочет иметь в своем распоряжении стабильного и эффективного игрока, которому можно доверять точку. Поэтому мы, вместе со Славой, нашим тренером по вбрасываниям, провели много часов, наблюдая за ним, изучая его игру, пытаясь разработать против него стратегии. В этом году мы делали то же самое, и я почувствовал, что мне наконец-то удалось обыграть его на точке. Я уже не помню, какая у нас была стратегия, потому что в следующей серии уже были свои трудности, но я был очень рад, что имел более 50% по вбрасываниям против него.
— Вернёмся к шестой игре, вы проигрываете 2:3, остается не полминуты. Были ли мысли, что всё?
— Я бы солгал, если бы сказал, что нет. «Авангард» — команда, которая очень хорошо защищается, и когда они выходят вперед, они очень умело играют на удержание, выводя шайбу и просто перекрывая сопернику вход в зону, плотно контролируя свою зону и не позволяя вам подойти к воротам. Как спортсмен, ты всегда играешь до конца, никогда не сдаёшься. Но вероятность совершить этот камбэк, настолько мала.
— Но как это воспринималось тогда? Миссия казалась невыполнимой?
— Мой настрой был такой: выигрывать вбрасывания, я могу дать своим парням шанс, прорваться к воротам, а потом сыграть на пятаке, чтобы, возможно, шайба отскочила от меня в ворота. В такие напряженные моменты я возвращаюсь к основам: не забьешь, если не будешь бросать по воротам. Будет больше шансов забить, если будешь у ворот или перед ними. Надо бороться изо всех сил и выкладываться на льду на все сто. Вот что ребята имеют в виду, когда говорят обо мне как о чистом канадце. Я не люблю вычурности. Не знаю, единственный ли это стиль игры канадцев, но я играю именно так.
— Когда Шалунов забил первый гол, почувствовали, что вот-вот произойдёт что-то невероятное?
— С одной стороны, у нас был шанс, а с другой мы думали: «Чёрт, не слишком ли мало, не слишком ли поздно?» Но шанс был. Я посмотрел на табло, увидел, что осталось всего несколько секунд, и подумал: «Ну, посмотрим, что мы можем сделать». Всё снова сводилось к попытке выиграть вбрасывание. И я помню, что не выиграл это вбрасывание чисто, но шайба находилась прямо за красной линией, и они сразу же выбросили ее. Это дало шанс выиграть вбрасывание в их зоне. И я не помню, как оно прошло. Думаю, я даже мог его проиграть, но я знал, что мои ребята будут бороться. А когда у тебя на льду Радулов, он будет преследовать эту шайбу. Понятно, что не хотелось доводить до такого, но, вспоминая об этом сейчас, я понимаю, что это останется прекрасным воспоминанием на долгие годы.
— Был ли этот камбэк самым невероятным событием в твоей карьере?
— Абсолютно. Это был самый невероятный момент в моей карьере, и так будет всегда. Это просто безумие, если подумать, что счёт был 2:0, оставалось 30 секунд, и именно этого и хватило. Но опять же, эти ребята просто не сдаются, это вопрос веры, я разговаривал с некоторыми тренерами, и у них не было ни малейшего сомнения, что мы сможем отыграться. Именно этот победный настрой, который мы сохранили с прошлого года, взял верх. И в то же время можно сказать, что у «Авангарда» могла появиться какая-то неуверенность отголосками прошлого года. Не знаю, что именно повлияло, но я отдаю должное всем нашим ребятам и нашему тренерскому штабу за эту веру и за то, что они никогда не колебались.
— Что происходило в раздевалке перед овертаймом?
— Все были в возбужденном состоянии после такого. Минуту-другую ты переживаешь эти эмоции, а потом требуется перезагрузка. Ты должен вернуться к делу, перефокусироваться, скорректировать план на игру. Мы смогли сделать то, что было нужно, сравняли счет и перевели игру в овертайм. Перед овертаймом мы чувствовали себя уверенно. Все наши ветераны – Паник, Радулов, я, кто-то из защитников, взяли слово. Но суть была проста: надо успокоиться, выйти и выиграть матч.
— Что происходило после матча? В вас появилась уверенность в себе?
— Разумеется, это захватывающе. Ты в восторге от победы и от того, что у тебя есть еще один шанс вернуть серию домой и выиграть её там. Когда ты проигрываешь 1-3 в серии, всё, о чем ты просишь, это дойти до седьмой игры, и иметь этот шанс на победу. Мы верили в это. Игра закончилась, мы насладились победой, но ещё ничего не было закончено. Мы ещё ничего не сделали. Мы ещё ничего не добились, у нас ещё была игра, которую нужно было выиграть, серия, которую нужно выиграть. Боб говорил нам об этом, что мы проделали невероятную работу, невероятную победу, проявили характер, но следующую игру мы ещё не выиграли.
— В седьмом матче против «Авангарда» команда вновь совершила камбэк. Как «Локомотиву» это удалось?
— Помню, мы забили сначала в конце второго, это был важный гол. Когда ты проигрываешь 1:3 перед началом третьего периода, это совсем другое дело, чем когда проигрываешь 2:3. Так что это был важнейший гол для нас перед началом третьего периода. И мы знали, что кто-то обязательно забьёт в третьем. Мы просто не знали, кто именно. Как я уже говорил, героем мог стать любой. Мы чувствовали, что третий период провели хорошо, особенно концовку. Мы положились на тот опыт, что обрели в предыдущем матче.
«Боб был просто великолепен в плей-офф – он нашёл подход к каждому»
— Что стало ключевым в финале: непосредственно хоккей или физическая борьба?
— И то, и другое. Хоккей — это контактная игра, особенно в плей-офф. Нам нужно было понимать, с кем мы столкнемся, потому что они отличались от Омска. «Авангард» играл жестко и агрессивно, но не так активно продвигался по льду, как Казань. У Казани постоянно были опасные моменты. «Ак Барс» постоянно находился у ворот, угрожая им. Это была битва на пятаке. Нам пришлось приспособиться, внести некоторые коррективы. Еще игроки «Ак Барса» любят поговорить на льду, стараются вывести из себя соперника. Нам пришлось проявлять самообладание во многих аспектах игры, особенно мне на вбрасываниях.
— Почему серия была такой качельной: то одна команда выигрывала, то другая?
— У них был долгий перерыв. Трудно вернуться и играть после такого перерыва. Трудно снова войти в ритм. Когда играешь каждый день, ты как бы вливаешься в ритм и находишь свою игру. Так что в первой игре, мне кажется, мы просто украли победу. Они играли не очень хорошо, но получше нашего всё равно, в первом матче мы были ужасны. Тем не менее, мы смогли воспользоваться отсутствием тонуса у них. Казалось, что в этой серии тот, кто забьет первым, получает огромное преимущество. Но все всегда сводилось ко второму голу. Забить второй гол сразу же было для нас очень важно. Так что первую игру мы забрали. Возможно, это немного обмануло наш настрой, заставив нас думать, что серия будет легче, чем она оказалась.
Во второй игре мы, как будто были совсем не готовы. Мы не сражались. Они вышли на площадку гораздо более собранными, потому что уже сыграли матч и возвращались в ритм после 10-дневного перерыва. Они нас просто разгромили. Потом мы поехали в Казань на третий матч. Мы весь сезон здорово играли на выезде, так что мы смогли забить первыми, а затем удвоить преимущество и поставить их в затруднительное положение. Но так было бы с любой командой на их месте, в том числе с нами. Третий матч по содержанию уже был лучше, но всё равно далёк от идеала, который нам был нужен, чтобы выиграть серию. В четвертом матче у нас снова возникло ощущение, что мы вернулись к тому же самому настрою. А потом всё встало на свои места, и, мне кажется, пятая и шестая игры были просто на совершенно другом уровне, это был настоящий «локомотивный» хоккей.
— Многие говорили, что после победы над «Авангардом» ваша команда стала непобедимой. У вас были такие ощущения?
— Были, но эта самоуверенность не помогает. Ты думаешь, что дальше всё будет легко. Но в плей-офф ничего не даётся легко. Нужно заслужить победу, особенно когда играешь против таких команд, как Омск и Казань. Это был один из моментов, который «разбудил» нас. Мы говорили между собой об этом перед второй игрой, что нужно быть готовыми ко всему. И такие поражения, как во втором матче, сильно удручают. Но на то есть команда, вы вместе проигрываете, вместе выигрываете. Никто никого не обвинял ни в чём, мы должны были прийти к тому, что надо больше хотеть. Таким был посыл Боба, он был просто великолепен в этом плей-офф.
Он точно знал, что нужно и что потребуется, и он знал, как подтолкнуть каждого игрока, чтобы выжать из него максимум. Возвращаясь к разговору о новом тренере. Иногда эта притирка занимает много времени. Но у Боба такой подход, что он тренирует не человека, а игрока. Ему нужно было понять, что будет мотивировать каждого из ребят, чтобы показать себя с лучшей стороны. Иногда требуется больше времени, чтобы узнать человека, особенно если есть языковой барьер. Но он сумел нажать нужные кнопки, чтобы дать нам понять, что мы не выглядели так, будто хотим этой победы. Мы выглядели так, будто довольны тем, что есть. Он тогда сказал: «Мы ничего не выиграли. Омская серия закончена. Молодцы. Вы совершили камбэк. Но чего он будет стоить, если вы не выиграете финальную серию?».
— На твоем счету два гола в пятой игре, и три очка в финальной серии. Забивать в финале — это особое счастье?
— Один гол, который я навсегда запомнил, — это, возможно, самый нелепый гол, который я когда-либо забивал, — победный гол в седьмом матче против Омска в овертайме в прошлом году, когда я просто упал. Вот почему надо всегда находиться у ворот. Голы в финальной серии были не менее важными, но я никогда не гнался за ними. Самое главное, чтобы был кто-то добрался до ворот и забил, совсем необязательно, чтобы это был я. В тех матчах, в которых мы сыграли неудачно, мы как раз имели трудности с тем, чтобы подобраться к чужим воротам. Мы постоянно играли по краям. Нам Боб говорил, когда мы к серии с Казанью готовились, что у их предыдущего соперника не получилось пробраться в центр, им всё перекрыли. Если посмотреть на все голы в плей-офф, большая их часть забита с расстояния примерно в метр от вратарской зоны. Именно это было необходимо для победы. Я рад, что мне удалось внести свой вклад в победу. Забить в финале – мечта любого ребенка, но я себе никогда не ставил такой цели. Даже если бы мы выиграли кубок, но я при этом не забил ни одного гола, я был бы так же счастлив.
— Можешь описать последние десять секунд финального матча?
— Моё празднование определенно отличалось от прошлогоднего (смеётся). Мы не лучшим образом сыграли в последние минуты. Было бы здорово выиграть 3:0 или 3:1, но не 3:2. Помню, за последние 10 секунд шайба была в углу, я попытался выбить её, но промахнулся, дошел до синей линии, и появился ещё один шанс выбросить её. Потом я вернулся в угол и увидел, как Рихард бежит к шайбе, и вдруг сирена, я даже не осознавал, что это произошло, времени было так мало. Я знал, что мы близки к победе, но происходило столько всего. И вдруг я услышал, как все ребята кричат и сбрасывают свои вещи, а я, обернувшись, просто вздохнул с облегчением, что всё закончилось, что мы сделали это. Я осторожно снял перчатку и положил её на лёд. В прошлом году я потерял свою капу, не хотел потерять её снова, поэтому я спрятал капу в перчатку, снял шлем, осторожно положил его на лёд, посмотрел на Рихарда, который всё ещё лежал на льду, подошёл к нему, крепко обнял и убедился, что с ним всё в порядке. А потом я присоединился к остальным и обнял всех, и это было облегчающее, успокаивающее, приятное чувство.
В формате «5 на 6» мы показали не лучшую игру. Но нужно отдать должное их команде. Это очень атакующая команда. Никогда не знаешь, бросят ли они по воротам или сделают невероятный пас. Это был сумасшедший финал. Празднование этой победы принесло даже больше удовлетворения, облегчения и просто желания насладиться этим моментом, чем в прошлом году.
«Счастлив и благодарен за то, что провел последние два года в Ярославле»
— Можешь вспомнить какие-нибудь моменты в карьере, которые могли бы повлиять так, что она стала бы развиваться совершенно в другом направлении?
— Тот момент, о котором я уже рассказал, когда моя жена подбадривала меня продолжать играть в хоккей. Это могло бы многое изменить. Я играл тогда в Лиге Восточного побережья, мне позвонили из «Торонто Марлис» и сказали, что хотят вызвать меня в основную команду. Я попал туда, играл хорошо и упорно трудился, даже несмотря на то, что иногда был в резервном составе. Надо пробиваться наверх, не опуская головы, продолжая работать, уважая других и будучи хорошим товарищем по команде, и тогда всё получается. В течение того года я дошёл до НХЛ, играл под руководством Майка Бэбкока и получил невероятную возможность играть за «Торонто Мэйпл Лифс» .
Решение приехать сюда тоже могло быть совершенно другим. В моей карьере было так много вещей, которые, подводили меня к этому и направляли меня, я думаю, в первую очередь, это моя вера. Моя вера в Бога — это движущая сила, благодаря которой, что бы я ни делал, я хочу чтить Его и показывать Ему всю славу, потому моя личность не строится вокруг хоккея. Я не собираюсь играть в хоккей всю оставшуюся жизнь. Я не хочу, чтобы моя личность была основана лишь на хоккее, я хочу, чтобы она была во Христе.
— Как считаешь, судьба каждого предопределена, или мы сами определяем свою судьбу?
— Я верю в то, что у Бога есть план на каждого человека. И на мою жизнь в том числе. И я хочу следовать этому. Думал ли я когда-нибудь, что Он отправит меня сюда, в Россию? Нет. Мне и ранее, когда мне было 26-27 лет, звонили из команд КХЛ, они хотели видеть меня у себя, а я отвечал отказом и не думал, что когда-нибудь поеду в КХЛ. Всё же когда у тебя тут семья, тебе хочется играть ближе к дому. Я теперь понимаю и русских ребят, которые к нам приезжают, что они чувствуют, когда уезжают из родных городов, где все знакомое, где болельщики такие невероятные, относятся с такой любовью. И так же трудно североамериканцам уезжать за границу. Думаю, что что-то привело меня сюда, что-то заставило меня здесь оказаться. Но я также думаю, что то, через что я прошел и чему научился за последние два года, было важнее любых двух кубков, которые мы выиграли.
— Ты принял решение завершать карьеру?
— Не знаю. Я много думал об этом в этом году. Когда я подписал контракт, держал это в голове. Как я уже сказал, первые несколько месяцев после возвращения были для меня тяжелыми, потому что я был вдали от семьи и не знал, когда, если они вообще приедут. Этот вопрос я буду обсуждать с семьёй. Я хочу убедиться на сто процентов, что приму правильное решение. Верю ли я, что все еще могу играть? Абсолютно. Думаю, я всё ещё могу играть и приносить пользу команде. Но мои дети становятся старше. Они уже в школьном возрасте. Поэтому сложнее разлучаться с ними. Этого я не хочу. Думаю, мне предстоит много разговоров. Надо понять, какой моя жизнь может быть после хоккея, спланировать её. Наверное, если я закончу сейчас, я буду чувствовать себя достаточно комфортно, но принимать решение в данный момент я не готов. Я собираюсь уделить время своей семьей и себе и насладиться этим. Посмотрим, обратятся ли ко мне с контрактными предложениями, и будет ли подходящая возможность. Не могу сказать, конец ли это. Я невероятно счастлив и благодарен за то, что провел последние два года здесь, в Ярославле, если эти годы были последними в моей игровой карьере. Если появится что-то еще, будем смотреть вперёд и работать с этим.
— Хочешь что-то сказать отдельно про болельщиков?
— Болельщики здесь, в Ярославле, потрясающие. У них шикарная поддержка, они проявляют такое большое уважение, поддерживают ребят каждый раз, на каждой игре. На арене так шумно. Моя жена часто мне говорила, что на арене трудно сидеть, потому что шум не прекращается ни на минуту, это совсем другая атмосфера, не как в Северной Америке. Я очень благодарен за то, что смог это пережить, благодарен за то, что стал частью этой истории. Очевидно, что у команды давняя история, они прошли через многое. Мне льстит, что я хоть немного стал её частью. Побывать в России — это действительно здорово. Как я уже говорил, я думал, что никогда сюда не приеду, и вот я здесь. Нам понравилось познакомиться с новой культурой. Это возвращает меня в детство, к культуре семейных ценностей. И, знаете, куда ни пойдешь, везде люди гуляют на улице, наслаждаясь временем с семьёй, погодой, едой, всем остальным.
