Тимур Билялов: «Уверен, будет третья попытка выиграть Кубок Гагарина, и я выжму из себя максимум»

– Что-то из этого потока удаётся запомнить? Или он просто сносит?
– Есть скоропалительные выводы, а есть те, что приходят через какое-то время – когда ты уже после размышлений обоснованно приходишь к какому-то выводу. Потом сравниваешь свои мысли сразу после финала и спустя время, когда ты прокрутил в голове. Если говорить за себя, то мое обдуманное мнение совпадает с тем первым, что было после финала. В интервью говорить о нём не буду, но если мое мнение захотят услышать тренерский штаб или ребята в команде, я его выскажу, чтобы достичь цели, к которой мы стремимся.

– Если смотреть на начало сезона «Ак Барса» и на итоговый результат, из этого же можно вынести позитив?
– Конечно, в начале сезона думали, что нас вообще там [в финале] близко не будет. В плей-офф мы все вместе проделали большую работу. С «Трактором» была тяжёлая серия с тремя овертаймами. И она дала нам толчок. Из пацанов никто не сомневался, что мы должны их проходить, но Челябинск дал сильный отпор, у них хорошая команда. Эта серия нас всех очень сплотила, мы засунули личное куда подальше. Все объединились одной целью – добиться большего, чем от нас ждали. По составу у нас очень крутая команда – иди и забирай. Для этого нужно делать правильные вещи и стать командой, что мы и показали.

«Могу понять боль Серебрякова после камбэка «Локомотива» в серии с «Авангардом»

– «Ак Барс» уверенно прошёл три раунда и первым вышел в финал. Какие были ощущения, когда ждали соперника?
– Да кто вообще ожидал, что мы так быстро дойдем до финала? Никто. Наверное, даже мы сами не ждали, что так уверенно пройдём первые три раунда. Могла получиться затяжной серия с «Трактором», но мы там выиграли три овертайма из трёх. Потом Минск – проиграй мы там второй матч, серия вообще могла сложиться по-другому. Возможно, эта игра зарядила нас и сломила их. Все серии могли затянуться, но сложилось так, как сложилось. Общаешься с ребятами, и все в один голос говорят – нереально, что мы так быстро прошли. Многие даже не верили, что это произошло. Тем более, что соперники были вообще не слабые, крутые команды. Сплоченность и кайф, который мы начали получать от хоккея, помогли нам.

– Вы смотрели шестую игру «Локомотива» и «Авангарда», где ярославцы отыгрались за 33 секунды?
– Было уже понятно, что «Локомотив» пройдёт дальше. Хотя «Авангард» упёрся, но было видно. Перед седьмой игрой я сказал, что «Локомотив» выйдет в финал. Омск, показалось, чуть просел физически, а Ярославль был на эмоциональном подъёме. Да, в седьмой игре «Авангард» вёл, но «Локомотив» потом добавлял так, что соперник отбрасывал шайбу – в третьем периоде Омск практически не выходил из своей зоны. Было видно, как Ярославль хотел победить. Наверное, этот камбэк дал им заряд на Кубок.

– Видели когда-нибудь что-то подобное? Спастись меньше, чем за минуту – это фантастика.
– Такого просто не бывает (улыбается). Если посмотреть, кто решил вопрос в эти последние секунды… Санька Радулов – неугомонный человек, который любит хоккей, сам по себе приятный парень. Мы в командном чате писали, что это вообще нереально. Просто случилось чудо, которого «Локомотив» добился своим желанием.

– По-вратарски было обидно за Серебрякова, что эти шайбы залетели?
– Я понимаю его состояние. Он сам прекрасно знает, что и где он сделал правильно или неправильно. Не мне ему подсказывать, Никита – крутой вратарь, у него есть тренерский штаб. В моей карьере тоже были пропущенные голы в овертаймах седьмых игр. Так что примерно я могу понять его боль на тот момент, тоже пропустил это через себя. Когда Берёзкин забил в седьмой игре «Авангарду», у меня промелькнул флешбек – 2021-й год, овертайм седьмого матча с Омском, и мы пропускаем.

– В финале вы соперничали с Даниилом Исаевым из «Локомотива». Подстегивало, что на той стороне площадки – такой серьезный конкурент?
– Думаю, мы оба прекрасно понимали, что и от него, и от меня будет очень многое зависеть. Был какой-то стимул, но меня больше мотивировало то, что у «Локомотива» очень сильная команда. Это надо признать, не зря они играли третий финал подряд, взяли два Кубка. Обыграть их – сильный и значимый результат. Не получилось, но будем охотиться дальше.

– В этом плей-офф было много разговоров о провокациях вратарей – полевые подъезжают к ним, что-то говорят. Как вы это воспринимаете?
– Раньше это подбешивало, но с опытом ты все равно это проходишь. Сейчас уже вообще без разницы. Да, подъезжают, что-то кричат, но у тебя фокус на игре. Опыт помогает абстрагироваться от всего этого, для меня это уже не проблема.

– Ярославцы пытались это делать?
– Могу сказать, что плюс ярославских игроков – никто не пытался как-то оскорбить. Есть люди в других командах, которые хотят задеть тебя и вообще не выбирают выражений. Респектую ребятам из Ярославля – да, они что-то говорили, но не переходили грань.

«После неудачного начала чемпионата все были готовы к тому, что что-то может произойти»

– А что было не так на старте сезона? Шесть поражений в десяти матчах, слухи о возможном увольнении тренера.
– Если говорить про хоккейные моменты, многое не получалось, совершали много неправильных действий – что в атаке, что в обороне. Заигрывались в нападении, плохо играли в защите, поэтому иногда отдавали выигрышные матчи из-за неправильных действий. Всё это влияет на психологию игроков. Это накапливалось, и потом негатив вылезал наружу – злость, в первую очередь, на себя.

– Как вы переживали неудачное начало прошлого сезона?
– Тяжело. Многое не получалось и у команды, и у меня самого. По голове это очень сильно давало, расстраивало. Бывает, что это всё переносится в семью. Потом в команду вернули Сергея Михайловича Абрамова, он начал со мной работать и помог мне реанимироваться. После этого всё как-то закрутилось, начал приходить в себя и показывать ту игру, в которую могу играть.

– Обычно в сложные моменты лидеры берут слово в раздевалке. А вы говорите?
– Иногда у меня наступает пик, когда накопилось всё, что хочу сказать, и я выбрасываю это в команду. Но это происходит редко. Я, скорее, больше обсуждаю с ребятами моменты в каких-то обычных разговорах, нежели беру слово в раздевалке. Мои выступления в раздевалке бывают – редко, но громко (смеётся). Думаю, что в Ярославле Радулов заводил пацанов, разговаривал с ними, у нас это делали Марченко, Фисенко. Это взрослые ребята, которые должны этим заниматься в команде.

– Что изменилось, когда стали побеждать? Какой-то щелчок произошёл?
– У каждого спортсмена есть самолюбие и желание побеждать. Не скажу, что у нас поначалу была супер сплоченная команда. Но, когда ты начинаешь выигрывать, коллектив по-другому на это реагирует – дерево начинает обрастять зелеными листьями (улыбается).

– В октябре «Ак Барс» одержал 11 побед подряд. Что принципиально поменялось?
– Ничего, мы просто стали выигрывать. Кардинально не поменялось ничего. Наверное, это этап, в котором нам воздалось за такое неудачное начало, и у нас попёрло, все начало залетать – побеждали с большими счетами, вытаскивали некоторые матчи в концовках, забивая по две. Выиграли одну-вторую-третью, и стало весело, наступила какая-то легкая эйфория (улыбается).

– Какая реакция была на слухи о возможной смене тренера или о том, что игроков могут обменять?
– Конечно, понимал, что под это попасть могут все. Зная наше руководство, здесь всегда ждут результата, для этого создаются абсолютно все условия. Если ты его не добиваешься, это провал. Думаю, все были готовы к тому, что что-то может произойти. Получилось так, что мы начали побеждать, у нас появился второй шанс, и мы им воспользовались, сумев дойти до финала.

«Приезжаю в Орск в 18 лет, а там разговоры – надо выиграть и заработать деньги, чтобы кормить семью»

– Путь в КХЛ и в «Ак Барс» у вас получился непростым – была и ВХЛ, и другие команды.
– Началось все с МХЛ, потом уехал в Орск, где провёл полтора года. Там началась моя взрослая жизнь – без мамы и папы, без родственников. Я один в команде с мужиками, приезжаю, мне 18 лет. Разговоры вообще о другом, не как в МХЛ – надо выиграть и заработать деньги, чтобы кормить семью. Хард-рок. Поначалу для меня такая смена обстановки была шоком, но в дальнейшем это помогло поменять характер, стать в какой-то степени жестче, пообщавшись со взрослыми мужиками. Дальше был чемпионский Альметьевск, потом сборы с «Ак Барсом», но не прошёл в состав и попал в «Барс», тоже из ВХЛ – видимо, посчитали, что рано. Затем уже была КХЛ – «Ак Барс», «Югра», «Динамо» Рига и снова «Ак Барс».

– В сезоне 2017/2018 вы уехали в Ханты-Мансийск, а «Ак Барс» взял Кубок Гагарина. Было обидно?
– В какой-то степени да, досадно. Мог выиграть Кубок вместе с командой. Понятно, что я тогда не был основным вратарём, Эмиль Гарипов был первым номером. Но для меня было бы значимо выиграть этот трофей. Сейчас стараюсь охотиться за ним, пока две попытки, и обе неудачные.

– Не было ли мыслей построить карьеру в КХЛ в других клубах? Или вы всегда хотели вернуться в «Ак Барс»?
– Мне очень понравилось в Риге – хотел ещё остаться там, чтобы играть. Но в Казани сменился главный тренер, пришёл Дмитрий Вячеславович Квартальнов и сказал: «Доказывай здесь, неважно, молодой ты или взрослый». Это такой глоток мотивации, чтобы пахать и играть в такой великой команде. Когда жил в Нижнекамске, хотел играть за «Нефтехимик». Потом переехал в Казань, видел на базе Морозова, Зарипова, Прошкина, Степанова, Никулина и других звезд, и появилась мечта добраться туда, до первой команды. Когда ты этого достигаешь, появляется мечта стать основным вратарём, а потом – выиграть Кубок.

– В 2020 году у вас родилась дочь. Она разбирается в хоккее, болеет?
– Они с супругой так сильно болеют, что дочка чуть ли не после каждого поражения плачет. Жене прошлые серии плей-офф – с Омском, с ЦСКА – дались очень тяжело. Она у меня классная, всегда рядом, всегда поддерживает. После финальной игры с «Локомотивом» я подошёл к сектору, где сидят жены игроков. Дочка выбежала ко мне в слезах, смотрит на меня заплаканными глазами. На вопрос, почему ты плачешь, она сказала: «Я очень сильно расстроилась, что ты не выиграл Кубок». То, что она так эмоционально это восприняла, сильно ударило по мне – это надо было видеть. Очень сильно хочу выиграть трофей для всей моей семьи.

– Сейчас у вас двое детей – получается, вы стали тем самым мужиком из ВХЛ, которому нужно кормить семью.
– Да-да (смеётся). Но мне 31, я ещё молодой! Не записываю себя в старики (улыбается). Стал взрослым, у которого есть семья, дети. Конечно, это даёт о себе знать – это иной мир. Тех мужиков из ВХЛ я сейчас понимаю.

«Раньше фанател по Rammstein, но потом понял, что это не для вратаря»

– Финалы – это игры, где один момент может решить судьбу трофея. Были ли у вас подобные эпизоды?
– Наверное, это финал, когда мы играли с ЦСКА (2023 год – прим.авт.). Были моменты, когда я ошибся – если бы удалось не допустить этих ошибок, серия бы сложилась по-другому. За эти ошибки я себя очень корил. Но проходит время, да и хоккей – такая игра, где можно все поменять, исправить. Правда, со второй попытки пока не получилось исправить. Хотя можно сказать, что я убрал «дешевые» ошибки из своей игры. Ты растёшь как спортсмен, и из этой серии я сделал свои выводы для третьей попытки выиграть финал. Уверен, она будет, и там я постараюсь выжать из себя максимум, чтобы забрать этот Кубок.

– Говорят, что вратарь – это полкоманды. Согласны с этим, или всё-таки вратарь – больше, чем 50% успеха команды?
– Всё зависит от команды. То, что 50% – это точно, не обсуждается. Но есть такие команды, в которых вратарь – это больше, чем половина. Зависит всё от состава, стиля игры и качества обороны: много ключевых факторов на это влияет. Мы все – одна команда, и когда полевые тебе помогают, это плюс. При этом бывает, что в хорошей команде вратарь не делает то, что должен. Вратарь влияет на результат как минимум на 50%, а иногда и больше.

– Часто ли вы принимаете поражения на свой счет? И насколько критика давит на вратаря?
– Раньше я обращал на это большое внимание, на свои ошибки. Но вратарю это идёт во вред, все это довлеет над тобой, ты мешаешь себе. Проделав определённую психологическую работу, я сейчас отношусь к этому проще – делаю выводы по игре. Да, совершил ошибку, но в следующем матче смогу её исправить. С таким подходом проще к этому отношусь. Что касается критики, сейчас бывает больше смешно от этого.

– Вы – татарин, которые играет, по сути, в главной команде Татарстана. Это усиливает давление?
– Думаю, с воспитанников клуба спрос больше, болельщики по-особому относятся. В истории клуба было много хороших вратарей, в том числе, легионеров, вратарь-воспитанник выиграл Кубок – это Эмиль Гарипов. Конечно, в какой-то момент карьеры это тоже давило, но всё то, чего я добился, пришло благодаря работе, партнерам по команде.

– Плей-офф – это время, когда хоккеисты зачастую играют на уколах. У вас такое было?
– Случалось. В плей-офф должны играть все через боль, исключение лишь, когда ты совсем никак не можешь выйти на лёд. В моей карьере такой момент был – это серия против «Авангарда» в 2021 году, когда мы уступили в семи матчах. Интересная была серия: четыре поражения дома и три победы в гостях. До этого играли с Уфой, и в последнем матче я порвал связку голеностопа. На первые две игры с Омском не вышел, потому что даже ходить толком не мог. После первой игры говорил, что готов выйти, но Дмитрий Вячеславович [Квартальнов] сказал – давай ещё один матч подождём. Когда мы стали гореть 0-2 в серии, он сказал: «Всё, выходи». Это, естественно, обезболивающие уколы, чтобы хоть как-то унять боль. Тренировки проходили стоя – я стоял и ловил броски, даже не садился. Перед игрой проходишь через некоторые манипуляции, которые помогают выйти на лёд и играть. А дальше работает адреналин, который помогает не замечать боль.

– Что тогда происходит после игры, когда адреналин отпускает?
– Адская боль, из-за которой ты иногда не можешь спать. Успокоительные, обезболивающие, но тебе на следующий день снова на тренировку. И так по кругу, пять игр. Тяжелый был момент в моей жизни.

– Правда ли, что вы настраиваетесь на матчи под песни группы Rammstein?
– Бывало, но потом я убрал это – стало немного тяжеловато (смеётся). Нравится эта группа и их музыка. Раньше я прямо жестко по ним фанател, но со временем понял, что это не для вратаря, немножко не то. Сейчас слушаю музыку, которая играет в раздевалке, я меломан. На самом деле, я бы вообще ничего не слушал, потому что орущая колонка иногда раздражает. Готовился бы к играм без музыки, но есть ребята, которым это нравится – мы же команда (улыбается).