Сергей Толчинский готовится ко второму сезону в составе «Металлурга». Год назад после перехода из СКА нападающему потребовалось время на адаптацию в хоккее Андрея Разина.
После её завершения форвард закрепился в топ-9 и получил время в спецбригадах большинства и меньшинства. А «Металлург» с Толчинским выиграл регулярный чемпионат и дошёл до полуфинала плей-офф, где уступил «Ак Барсу» (1-4).
В интервью KHL.ru Сергей рассказал о работе с Разиным, взрослении, увлечении теннисом и потенциальной связке с Владимиром Ткачёвым.
«Ощущаю себя на поздние двадцать»
— Одним из мемов прошлого сезона стал ваш дом, который Андрей Разин советовал вам поменять, чтобы пошла игра. Как относились к этому? Партнёры подкалывали?
— Конечно, подкалывали, и меня это веселило. Относился нормально, но дом всё-таки окропил. Это действительно больше было мемом. Дом хороший, удобный, и, как видите, игра в итоге стабилизировалась. Сейчас я переехал, но уже по другим причинам.
— Когда долго не идёт игра, легко стать суеверным. У вас есть приметы или ритуалы?
— Раньше были, но в последнее время стараюсь от этого отходить. Сейчас особых суеверий нет. Только определённая рутина перед игрой: как провожу предыгровой день, как готовлюсь непосредственно в день матча. Но это именно рутина, а не суеверие. Повзрослел и понял, что приметы — лишнее. Всё это идёт от головы, и можно от этого отстраниться.
— Вам уже 31. Часто ловите себя на мысли: «Чёрт, мне уже 31»?
— Иногда. Но на 31 себя точно не ощущаю — скорее где-то на поздние двадцать. Хотя с возрастом приходит осознанность, начинаешь по-другому смотреть и на хоккей, и на жизнь.
— С возрастом у мужчин нередко появляются новые увлечения — рыбалка, охота, хозяйство. После 30 открыли что-то новое?
— На рыбалку ездил и раньше. Не могу сказать, что это прямо моё хобби, просто нравится выезжать на природу. Дома в Москве у меня огромный рыболовный инвентарь, хотя пользуюсь им, наверное, раз в год. Где-то с 25 лет начал раз в год ездить на рыбалку, но профессиональным рыбаком себя точно не назову. Это скорее возможность выбраться с друзьями на природу. А чтобы после 30 внезапно появилось новое хобби — такого нет. Не бывает же, что тебе исполняется 30 и ровно в 00:01 вдруг возникает какое-то новое увлечение. Всё осталось по-прежнему: играю в футбол, в теннис — те же хобби.
— Теннисом занимаетесь достаточно серьёзно. Откуда это увлечение?
— Мой отец очень спортивный человек, любит разные виды спорта: играет в хоккей, теннис, волейбол. Как он привёл меня в хоккей, подарив в два года коньки, так же примерно мне подарили ракетку. Летом я играл в теннис, зимой — в хоккей. Когда уже стал профессионально заниматься хоккеем, летом, если было время, мы с отцом всегда играли в теннис. Так всё и пошло — каждое лето продолжаю играть.
— Могло сложиться так, что Сергей Толчинский стал бы теннисистом и конкурировал с Андреем Рублёвым, Кареном Хачановым, Александром Бубликом?
— Не думаю, что теннис мог бы в какой-то момент затмить хоккей. Хотя в детстве после плохих игр бывали периоды, когда говорил: «Всё, не хочу играть в хоккей, пойду в теннис». Но всерьёз вопрос так никогда не ставил. Если бы всё-таки пошёл в теннис, конечно, тоже тренировался бы и пытался чего-то добиться.
— У вас с партнёром по звену Андреем Козловым около десяти лет разницы. В «Металлурге» вообще много молодёжи. Вы с ними на одной волне или уже чувствуете разницу поколений?
— Не сказал бы, что чувствую какую-то большую разницу. У нас все молодые ребята очень хорошие, умные, разносторонние. С ними есть о чём поговорить.
— За советами к вам тянутся?
— Да нет. Бывает, наоборот, сам спрашиваю, как сейчас учат бросать, как кататься. И это не совсем шутка. Молодые действительно по-другому бросают и катаются. Видимо, с детства сейчас учат иначе. У того же Ивана Демидова, с которым играл в СКА, своеобразная техника катания. Наверное, для нового поколения она естественная, а для нас выглядит немного иначе.
— Молодёжь иногда приходится воспитывать, строить?
— Да нет, я не такой человек. Да и у нас нет разгильдяев. Молодёжь сейчас очень работящая и трудолюбивая. Я бы даже сказал, что в каких-то вещах они более профессиональны, чем наше поколение в 20 лет.
— Это хорошо? Не превращает молодых хоккеистов в роботов?
— Конечно, хорошо. При чём тут роботы? Просто сейчас по-другому относишься к хоккею и понимаешь, насколько высокая конкуренция. Уже с юного возраста стараешься делать больше. Даже если каждый день будешь работать на пять минут дольше остальных, в перспективе это даст преимущество. Видишь, как молодые перед тренировкой идут в зал, после тренировки заминаются, остаются на льду, что-то дорабатывают. Это правильный подход.
«Разин — честный и прямой человек»
— Разин часто шутит и подкалывает журналистов. С хоккеистами он такой же?
— Да, всё так же, как на пресс-конференциях. Он честный, открытый и прямой человек. Как с журналистами, так и в раздевалке.
— Начало прошлого сезона у вас получилось скомканным. Сейчас требования Разина уже понятны. Во втором сезоне будет легче?
— Загадывать и предсказывать не могу. Но сейчас точно знаю, что от меня требуется. Спокоен в том плане, что тренеры знают, какой я игрок. Знаю ребят, знаю систему и, самое главное, понимаю требования. Поэтому сейчас действительно должно быть легче.
— У Боба Хартли в «Авангарде» очень тяжело приходилось тем, кто не попадал в состав. А как у Разина, если смотришь матч с трибуны?
— В плане тренировочного процесса такого, как у Хартли, нет. У Боба тренировки на льду для неиграющих были очень тяжёлыми, направленными именно на функциональную подготовку. Очень много катания, беговой работы. По объёму получалось примерно столько же, сколько во время матча. А если посмотреть по калориям, возможно, даже больше. Здесь больше обычных игровых упражнений, которые просто держат в тонусе. В этом плане проще. Но само непопадание в состав в любом случае переносится тяжело. Физически всё можно выдержать, психологически гораздо сложнее это принять.
— С возрастом такие ситуации воспринимаются ещё тяжелее?
— Соглашусь. Такой момент, конечно, есть.
— Матчи на трибуне в итоге помогли? Или это был скорее психологический ход Разина: показать, что фамилия и прошлые заслуги ничего не гарантируют?
— В этом плане, наверное, да, и я считаю это правильным. Помогли ли мне эти матчи? Думаю, чем-то помогли. Для меня это был определённый звоночек, который заставил пересмотреть какие-то моменты, свою игру, о чём-то подумать. В итоге получилось набрать форму. По своим ощущениям могу сказать, что впервые почувствовал себя спокойно в игре и начал понимать, что именно нужно делать, только после матча с «Адмиралом» 20 октября. То есть на всё ушло примерно полтора месяца.
— К тому моменту вас уже начали использовать в меньшинстве. Со стороны казалось, что это стало для вас определённой отдушиной: там можно было проявить скорость, контроль шайбы, к тому же пошли голы.
— И да, и нет. Был такой диалог: даже отчасти в шутку попросил Евгения Леонидовича Михалкевича попробовать меня в меньшинстве. Тренеры посмотрели. Для меня это была отсылка к первому сезону в ЦСКА, когда возникала похожая ситуация. Игорь Валерьевич Никитин тогда говорил мне: если что-то не получается, начни с простого — с работы, от печки. Меньшинство как раз об этом: начинаешь с работы, играешь на команду. Это немного придало мне уверенности, помогло почувствовать игру и свою нужность команде. К тому же меньшинство здесь чем-то было похоже на то, как играл в ЦСКА. Поэтому мне было несложно адаптироваться и показать какие-то качества, о которых тренеры, возможно, даже не подозревали.
«Бронза — не проигрыш, а опыт»
— До матча с «Адмиралом» хоть раз возникала мысль: «Шуми [Бабаев, агент игрока], давай искать обмен?»
— Нет. Для меня это было бы равносильно тому, чтобы сдаться. Не верил, что не могу здесь играть или вдруг всё растерял. Понимал, что предыдущий сезон получился тяжёлым, много пропустил. В начале нового сезона где-то не до конца понимал требования. Но при этом знал, что я тот же хоккеист, мои навыки, скорость, техника никуда не делись. Просто верил, что всё вот-вот придёт. Не мог поверить, что здесь у меня не получится. Поэтому никогда не просил Шуми искать какие-то другие варианты и сам такой мысли не допускал. Для меня это действительно означало бы просто сдаться.
— Какие впечатления остались от прошлого сезона, когда эмоции уже улеглись? Вы выиграли регулярный чемпионат, но остановились в полуфинале.
— Честно говоря, было разочарование, потому что мы реально были способны на большее. Команда была сильная, мы выиграли регулярку, шли с хорошим настроем, и остановиться в полуфинале было больно. Но, с другой стороны, бронзовые медали — это не проигрыш, а опыт. Мы дошли до топ-3, а это значит, что мы уже близко. Сейчас, оглядываясь назад, вижу, что это был важный этап для всей команды. Мы многое делали правильно, и состав у нас практически сохранился — это заслуга менеджмента и тренеров. Значит, мы можем оттолкнуться от того, что уже построили, и добавить те детали, которых нам не хватило. Лично для меня прошлый сезон стал хорошим уроком. Я знаю, над чем работать, и чувствую, что в этом сезоне мы готовы пойти дальше.
— Медали на старте Мемориала Ромазана вам вручал Виктор Рашников, президент «Металлурга». Что чувствуете рядом с человеком такого масштаба, который фактически стоит за клубом?
— Приятно находиться рядом с таким человеком, ты понимаешь, что перед тобой не просто президент клуба, а человек, который управляет огромным комбинатом. Это вызывает уважение. Он прошёл большой путь, и это чувствуется.
— Чувствуется его солидность?
— У нас было всего несколько встреч с ним — достаточно стандартных: пожелания удачи перед сезоном и так далее. Но солидность, конечно, чувствуется. И энергия, которая идёт от этого человека, тоже.
— Когда вы и Владимир Ткачёв оказались в «Металлурге», многие сразу подумали, что вас поставят вместе. Хоть раз просили Разина попробовать эту связку?
— Нет, не просили.
— Такая связка может быть успешной?
— Когда мы выходим вместе, чувствуется, что нам нравится играть друг с другом, и мы действительно можем создавать много моментов. Хотя и в «Авангарде» мы не так часто играли вместе, и здесь всего несколько раз. Помню несколько матчей в «Авангарде», когда и он, и я набирали по три очка. Здесь, кажется, в прошлом сезоне сыграли вместе против «Амура» и нашим звеном забили два гола. Но у Ткачёва было хорошее звено, в прошлом сезоне вообще одно из лучших в лиге. Какой смысл искать что-то новое, когда есть работающая тройка? Плюс наше звено в какой-то момент тоже начало много набирать. Лучше иметь два результативных звена, чем делать ставку на одно. В любом случае нужно какое-то время, чтобы сыграться и почувствовать друг друга. Но думаю, у нас обоих есть желание поиграть вместе. Андрей Владимирович иногда нас ставит — как один из запасных вариантов такая связка тоже может быть.
— Есть версия, что Толчинский и Ткачёв в одной тройке просто не поделят шайбу: оба любят играть с ней. Это могло бы стать проблемой?
— Это решаемо. Просто вопрос времени, притирки и понимания друг друга на льду. В какой-то момент каждый понял бы, что может дать партнёру. Не думаю, что поделить шайбу стало бы для нас проблемой.
