Новости

Забава

22 Декабря 2011, 09:00

Отчего заморский продукт пустил мощные корни на российской ниве?

Заробел, однако, взявшись нынче за перо.
Про начало начал собрался высказаться.
Про то, как это начиналось, уже писано-переписано.
А вот о том, почему импорт хоккея с другого конца света сметался с наших «прилавков» и радовал ненасытные народные массы, что-то читать не доводилось.

Рискну. Попробую. Ведь все равно это будет на уровне авторской версии. Иначе тут никак не подойти.

…Стылым мартовским деньком мы с Кострюковым, одним из живых носителей нашей истории, отправились на московский стадион «Динамо». Туда, на Восточную трибуну, где 65 лет назад стартовал канадский хоккей. Стартовал невероятно бурно и поразительно органично. То было сродни какой-то повальной эпидемии – однажды побывавший здесь уже «заболевал» пожизненно. Анатолий Михайлович повествовал живо, осязаемо, так, будто и не минуло более полувека: люди являлись загодя, шли как на праздник, кто поодиночке, а кто компаниями; даже женщины отваживались посетить двухчасовое действо на колючем морозце; перед заходом непосредственно на трибуны подкреплялись горячими пирожками, а горячительное кое-кто припасал, держа его ближе к телу; вели себя на трибунах благопристойно и без какого-либо выплеска негативных эмоций. А народу было битком! Никто уж точно не определит, разумеется, но с учетом того, что все места, ясно, были стоячими и пустых прогалин совсем не было – смело оценим аудиторию в 20–30 тысяч граждан.

Канадская коробка умещалась между трибуной и футбольными воротами. Фактически была одна-единственная огромная трибуна. Наблюдать за перипетиями игры было на самом-то деле не очень просто: далековато выходило, шайбочку не всегда различишь, а сидевшие (вернее, стоявшие) в секторах на стыках с «Югом» и «Севером» были и вовсе удалены от торцевого борта. Сам побывал в их шкуре, когда в 70-е попал на матч ЦСКА – «Спартак», который, не помню уж почему, устроили на открытом льду. Тем поразительней эффект повального притяжения к невиданному прежде хоккею в послевоенные годы.

Но испокон веку был русский хоккей. Любимый за широкий маневр, за свист в ушах на вираже, за командность. Так что же подтолкнуло «русачей» к этой непривычной шайбе и к этой угловатой клюшке? Чем примагнитила заморская игра наших людей? Загадка, однако…

Послевоенное лихолетье. Люди приходят в себя, возвращаются к мирным заботам. Хочется чего-нибудь новенького и неожиданного. А тут игра, где сплетено все, чего только душа пожелает.
Смекалка и хитринка.
Схлестка тел и характеров.
Звенья наподобие бригады мастеровых.
Команда на команду – как в народные гулянья стенка на стенку.
А ловкость под угрозой угодить под силовой прием!
А скорость – как включенная пятая передача сразу после первой!
А комбинации как разящие молнии…

katochek.jpg

Да, площадка была в разы меньше.. Да, полевых игроков на льду находилось пять, а не десять. Зато здесь все кипело и бурлило, эти волны перехлестывали через маленькие, взятые поначалу из бенди бортики, и неслись на литые человеческие ряды Восточной трибуны, достигая там резонанса и приводя зрителей в стойкое восторженное состояние.
В канадском хоккее в минуту происходило столько коллизий, что голова шла кругом; хоккей русского разлива в этой удельной напряженности уступал очевидно. Это ощутили на себе первопроходцы-игроки и послевоенные болельщики.
Это предопределило ту популярность хоккея с шайбой, которая впоследствии только возрастала.

Предположение – боюсь, что смелое. Наши люди пережили четыре года войны. Для каждого то была борьба – борьба за свою жизнь и жизнь близких, за свой город или деревню, за свою отчизну. Духом крепчал народ. Пропитался он этой готовностью схлестнуться в открытом бою с кем угодно и когда угодно, превозмочь любые невзгоды. Что-то созвучное духу послевоенного времени обнаружилось в хоккее с маркой «канадский».
Игра в тело не превалировала на первых порах. Но жесткость в обращении с соперником была обозначена в правилах игры-незнакомки, и хоккеисты осваивали этот компонент мастерства. Жесткость, ни в коем случае не переходившая в жестокость, приветствовалась трибунами. Появился спорт, который будто пулями прошивал мужчин насквозь: выдержат ли? Устоят ли на скользком льду? Сподобятся ли выдать какое-нибудь коленце?..

На непривычном ледовом овале находилось все, что только русская натура могла себе пожелать.
А пожелать себе она непременно должна была такую палитру красок, в которой бы находилось место шалости, юмору, улыбке. В канадскую игру россияне привнесли элементы зимней народной забавы. Переиграть визави, перехитрив его благодаря тактической ловушке, почиталось высшим шиком! Было это домашней заготовкой либо тренерской импровизацией по ходу пьесы, не играло значимой роли. Первей всего было – готов ли после ристалища тренер в узком кругу за стопочкой горячительно-охлаждающей жидкости широко улыбнуться: «А как мы их подловили-то!.. Или: «Не ждали, ох, не ждали они от нас такой прыти!..»

Яркие наши режиссеры, как правило, с юмором были на «ты». Аркадий Чернышев, Всеволод Бобров, Анатолий Тарасов, Николай Эпштейн, Дмитрий Богинов, Николай Карпов, Константин Локтев, Юрий Моисеев, Владимир Юрзинов… И видится мне этот штрих к портрету нашего 65-летнего хоккея примечательным весьма.

…А на Восточную трибуну «Динамо» уже не пройти. Стадион преобразят и осовременят. То место, где умещалась в конце 40-х – начале 50-х канадская коробка, не впишется в новый образ московской арены. Жаль, естественно.
Но куда важнее то, что хоккей с шайбой вписался в жизнь нашей страны. Взгляд на то, почему это произошло, осознаю, может быть отличным от изложенного…

Леонид Рейзер
Материал опубликован в журнале
«Горячий лед» (№1, сезон 2011-2012)

Поделиться

Похожие новости