Новости

Хет-трик Эдуарда Одиньша

1 Сентября 2014, 13:13

Обладатель «Золотого свистка» минувшего сезона Эдуард Одиньш в своей родной Риге не только успевал судить матчи Кубка ЛЖД, но и с радостью провел небольшую экскурсию для сотрудников пресс-службы КХЛ. Вот мэрия, показывал он, вот военный музей – давно не был, надо бы сходить, вот там, чуть подальше, русский драматический театр. А вот здесь – Эдуард показывал куда-то вдаль, я бегал в школу. И тут же поведал, что когда-то пел в школьном хоре.

«И что пели?» – разумеется, спросили мы его. «А что тогда могли петь? Как все, про крейсер «Аврора».

Есть у вас любимое место в Риге?
– Старая Рига. Это история, это воспоминания детства. Я здесь родился, большую часть жизни провел в этом городе, а в Марупе живу последние четыре года.

710_01_20140828_ODINS_VNB   016.jpg

Марупе – это что?
– Маленький городок недалеко от Риги.

Кто ваши родители?
– Отец – директор спортшколы «Даугава», куда входили три секции: бокс, гимнастика и борьба. Папа еще был судьей всесоюзной категории по боксу. А мама была начальником общепита питания путей сообщения Прибалтики. Мама к спорту отношения никакого не имела, но она любила яростно и эмоционально болеть за сборную СССР.

Вы же заканчивали русскую школу.
– Так решили родители. Старший брат учился в латышской среде, а я – в русской.

Дома на каком языке говорили?
– На русском. Отец с братом говорили на латышском. Но латышский я, понятно, знаю также хорошо, как и русский.

Кто поставил вас на коньки?
– Мне было пять лет, и мамина знакомая подарила своей дочери фигурные коньки. И вот как-то раз в Кировском парке я эти коньки надел и вышел на лед. И сразу покатил. Мне понравилось. Потом уже я мучил родителей, чтобы они поочередно ходили со мной на каток, а когда стал постарше, сам ходил в Кировский парк, сейчас он называется Верманский. Лет в семь я забрел в спортшколу «Латвияс Берзс» на стадионе «Даугава». Там, оказывается, играли в хоккей. Задержался, тем более навыки катания уже были. И вот как-то я пришел домой и поставил родителей перед фактом: хоккей – и ничего другого. Им пришлось заплатить первую денежку за мои занятия.

В то время в Риге было две школы: «Динамо» и «Латвияс Берзс», и конкуренция была очень большая. Я попал лишь в третью команду «Латвияс Берзс» по своему году. И в каждой команде по три пятерки. Прекрасное было время.

Сейчас видя, какие контракты у хоккеистов, не жалеете, что рано закончили?
– Я привык ни о чем не жалеть: как вышло – так и вышло. Я фаталист. А если бы я не заиграл? А так я остался в хоккее, и счастлив, что у меня есть такая профессия.

Кого в судействе считаете своим учителем?
– Это Гундар Гайлис, и когда Латвия получила независимость, больше 15 лет возглавлял судейскую коллегию национальной федерации. Он из Риги, и в советские времена судил матчи первой и второй лиги. Первые знания мне дал именно он. А вообще мы всю дорогу учимся. Когда я пришел в КХЛ, уже здесь более старшие коллеги стали шлифовать мою работу, подсказывать, направлять – Виктор Васильевич Якушев и весь инспекторский состав, а также судьи-ветераны – старшие чуткие товарищи. Наш руководитель Департамента судейства Александр Поляков все время заставляет нас работать на собой, повышать квалификацию, чтобы мы прогрессировали.

В правилах появилось немало изменений. Нагрузка на судей возрастет?
– Появились некоторые нюансы, но какой-то повышенной нагрузки на арбитров я не ожидаю. Это наша работа. Да, эти изменения окажут влияние на игру, но чтобы из-за этого хвататься за голову… Такого нет.

За гибридным пробросом главный арбитр тоже должен следить?
– Да, но фиксировать этот проброс обязан лайнсмен. А главный арбитр должен определить, верное ли решение принял помощник.

Но во время предсезонных матчей вбрасываний в центре, из-за того, что ошибались лайнсмены, было более чем достаточно.
– Это хорошо, ошибаться надо сейчас. Я ошибаться не боюсь, а вот сами ошибки стараюсь свести к минимуму.

Сейчас и буллитов должно стать больше?
– Мы лишь можем это предполагать. Команды ведь могут изменить тактику и начать играть более аккуратно. Поживем-удивим.

Основные установки, что вы получили на судейских сборах?
– Прежде всего, строго наказывать за грязную игру – задержки, зацепы, удары клюшками. Ну и, разумеется, задача максимально судить по правилам. Как и всегда.

Вы в минувшем сезоне вновь работали на седьмой игре финала – главном матче года.
– Почетная и ответственная работа. В такой игре надо сохранять максимальную концентрацию от первой до последней минуты. В любой момент игра может развернуться совсем в другую сторону, и ты должен быть готов к этому.

710_01_20140828_ODINS_VNB   005.jpg

Какой для вас финал был сложнее: в Челябинске в 2013-м или в Магнитогорске год спустя?
– Я еще, к слову, судил решающую игру между «Салаватом Юлаевым» и «Атлантом», но там было чуть проще. А последние два финала выдались тяжелые - команды были равны по классу. Но любой финал – это эмоции, накал, драйв, и я счастлив, что в моей жизни их было уже три.

Арбитр хорошо спит в ночь перед решающей игрой?
– Хороший вопрос. Хочешь-не хочешь, но спать надо. Концовка сезона, организм устает, и сон – отличный способ для восстановления. И сам организм требует поспать перед игрой.

Вы же весной травму получили на матче плей-офф в Ярославле.

– Да, неудачно упал на руку, растянул все возможные сухожилия, пришлось на время уйти с площадки – боль была адская. А еще мне шайбой попали в лицо в этом же городе во время «регулярки», когда «Локомотив» играл с «Авангардом».

В том матче плей-офф вы оказались между Цветковым и Авериным, и, судя по видео, деваться вам особо было некуда.
– Да, и Цветков меня подцепил. Я в итоге сильно потянул руку, а Аверину коньком рассек лицо. Сожалею, но это несчастный случай. Очень долго боль не отпускала. Я только через три месяца стал нормально руку поднимать.

Тем не менее, на следующий день вы уже судили в Москве ЦСКА и СКА.
– Да, сделали тейпы, и я вышел.

Могли ведь, наверное, отказаться?
– Не хочу, чтобы из меня делали героя. Плей-офф – он и для арбитров плей-офф. И в такие моменты не принято обращать внимания на незначительные травмы. Да, боль была, но руку же мне не оторвали. Так что даже мысли не было отказаться от назначения на эту игру.

Эта травма самая серьезная?
– Еще как-то в Уфе подъехал посмотреть, что же там игроки у ворот не поделили, и кто-то засадил мне в ухо клюшкой. Ну, а как кровь пошла, так все сразу и разъехались. Спасибо врачу «Салавата Юлаева»: зашил аккуратно, ничего не видно.

Согласитесь, что для вас и Сергея Гусева четвертая игра плей-офф между СКА и ЦСКА была одной из самых сложных по ходу минувшего розыгрыша Кубка Гагарина?
– Да, так и есть. Много было нестандартных моментов.

Гол Торесена надо было засчитывать?
– В той ситуации я был уверен, что поступил правильно. Торесен был в площади ворот и первым сделал контакт с вратарем, а это помеха.

Но Александр Поляков потом признался, что эту шайбу можно было засчитывать.
– Есть в игре эпизоды, которые не всегда можно трактовать однозначно. Вот этот – один из них. На тот момент я был уверен, что принял правильное решение. У игроков СКА была другая точка зрения, но дискуссия между мной и ними не выходила за рамки приличия. Никаких оскорблений и угроз. Они молодцы.

Но Ковальчук в той игре неоднократно что-то эмоционально высказывал арбитрам.
– Идет плей-офф, куда ж без эмоций! Но нам с Сергеем Гусевым не по 18 лет, мы давно в этой профессии, и нас трудно чем-то удивить или, если хотите, «поддушить». Психика у нас устойчивая, не сомневайтесь.

В ЦСКА пришел Артюхин. С этим игроком есть сложности у арбитров?
– У меня – нет.

Он периодически жалуется на предвзятость.
– Его право. Но есть факты. Когда они играет чисто – нет вопросов. Нарушает правила – поедет на скамейку штрафников. Нет по отношению к нему никаких стереотипов.

У арбитров есть список неблагонадежных игроков?
– У нас есть внутренняя информация на этот счет. Но это не «черный список», поверьте. Просто мы знаем игроков, на кого надо обратить отдельное внимание.

Комаров уехал в НХЛ. Судьям станет спокойнее?
– Жалко, потеряли такого интересного игрока, который вносил свою изюминку и ярко расцвечивал игру. Его поведение – тоже элемент игры. Ведь как зрителям неинтересно смотреть матч, когда ничего не происходит, так и нам неинтересно работать на игре, где тишь да гладь.

У вас заключен контракт с лигой. Это делает вас более защищенным?
– Я рассматриваю это как элемент доверия лиги к моей работе. Но я такой же судья, как и все, и несу такие же наказания, если допускаю ошибки в работе. Так что никаких преференций этот контракт не дает.

Что вам нельзя делать по контракту?
– Мы не имеем права разглашать условия наших контрактов.

Но наверняка на горных лыжах вам кататься запрещено?
- Я не люблю кататься на горных лыжах – не хочу спорить с судьбой.

Есть ли в вашей судейской карьере матчи, которые вы считаете провальными и о которых хотелось бы поскорее забыть?
– Какие-то есть. Как у любого арбитра. Но это вчерашний день.

А матч в Минске, где Назаров полез драться со зрителями, не из их числа?
– Вы хотите сказать, что судьи были в этом виноваты? Свалить на нас проще простого. Но тогда в наш адрес Андрей Назаров не сказал ни одного обидного или грубого слова.

В вашей карьере еще был матч, после которого мир узнал выражение «это наш российский колхоз».
– Да, игра в Уфе, когда рабочий просверлил лед и задел трубу. Несчастный случай. Но самое главное, что мы закончили благополучно тот матч. Ну а слова Радулова? Он же яркий эмоциональный человек как на льду, так и в жизни. С ним интересно. Но с годами, заметил, он становится мудрым и уравновешенным.

Вы начинали судить в лихие 90-е.
– Да, в 92-м году.

Беспредел застали?
– Да, были нестандартные случаи. Угрозы были серьезные. Наверное, подавляющее большинство арбитров через это прошли.

Сергея Карабанова даже избивали.
– У меня до такого не доходило. Но я скорее поверю, что Сергей кого-то избил – он ведь занимался единоборствами и явно не из робкого десятка.

Раньше и деньги судьям почти всегда предлагали?
– Я к этому не касался и не могу комментировать. Да и начинал я судить такие матчи, где никто судей не стимулировал – уровень не тот.

710_01_20140828_ODINS_VNB   010.jpg

Ваш новый коллега чех Йерабек начинает свою карьеру в КХЛ матчем в Хабаровске. Что ему посоветуете?
– Ха, икры купить. Ну а если серьезно – то терпения и еще раз терпения. Судить там сложно.

У вас теперь появился серьезный конкурент.
– Йерабек – сильный судья, абы кому не доверят судить два финала чемпионата мира. Я желаю ему успеха.

Чем любите заниматься в свободное время?
– Я обожаю читать, люблю с супругой сходить в театр, на балет. Давно вот только на рыбалке не был, люблю в тишине посидеть.

Ваш самый большой трофей?
– Ой, хорошо, если щуку на килограмм ловил. На рыбацком сленге – это «карандаш».

В Риге на улицах вас узнают?
– Я не считаю себя знаменитым человеком. Нет, не буду лукавить – иногда узнают. Это приятно, но не более того.

Чем занимается ваш старший сын?
– Футболом. В футбольной школе Шитика, был такой футболист в «Даугаве». Он, к сожалению, трагически погиб, но школа его имени работает.

Как успехи?
– Старается. Да, футбол в Латвии развит не на таком высоком уровне, как хоккей, но для нас это неважно. Главное, чтобы ребенок был занят и вырос в достойного человека. Сын уже выигрывал какие-то медали. И сейчас они лежат дома в уголке рядом с моим «Золотым свистком».  

Владимир Самохин, Владимир Беззубов (фото) специально для khl.ru

Поделиться