Зарубежными суперзвёздами первой величины нас давно уже не удивить. В России выступали такие хоккеисты, как Яромир Ягр и Доминик Гашек, Венсан Лекавалье и Дэни Хитли, Здено Хара и Никлас Бэкстрём. Однако самые первые легионеры в отечественных чемпионатах были совсем другого калибра. От них ждали если не чудес, то хотя бы добротной игры, отталкиваясь лишь от самого факта иностранного подданства — своего рода экзотики, по тем временам. Однако мало кому из них удалось оправдать ожидания даже на четверть. И тем не менее они вписали свои имена в историю, пусть и не достижениями, а просто как первопроходцы.

KHL.ru продолжает цикл материалов в рамках проекта восстановления статистических данных всех отечественных чемпионатов. Эта работа ведётся, начиная с прошлого года. Изучая архивы и обрабатывая статистические данные, мы сталкиваемся с довольно интересными фактами в истории нашего хоккея. И здесь, в этой рубрике, мы делимся ими с болельщиками.

Сегодня речь пойдет о первых иностранных хоккеистах, которых зачем-то принесло в неокрепшее ещё государство, только-только начавшее познавать плоды рыночной экономики. В девяностых годах отечественные звёзды (и не только) массово рванули во все концы света; в обратную сторону проследовал тонкий ручеёк легионеров. И если к экзотичным в хоккейном плане персонажам вроде серба Ивана Прокича, оказавшегося в составе московских армейцев в сезоне 1994/95 (а до этого поигравшего —и небезуспешно — за вторую команду «Лады» во Второй лиге) или швейцарца Айхолоса Эшера в «Крыльях Советов» годом позже, изначально относились скептически, то от североамериканцев всё же ожидали достаточно высокого уровня. Ожидали недолго — уровень подавляющего большинства весьма быстро идентифицировался как низкий; зато прояснялся вопрос мотивации, мучавший многих: что заставляет иностранца ехать в небогатую лигу нестабильной страны? Очевидно, этот самый уровень и вытекающая из него невостребованность и заставляли.

Первый из первых

Самым первым североамериканцем в Высшей лиге был Тод Хартджи (Hartje, именуемый тогда то «Хартджи», то «Хаджи»). Закончив учебу в Гарварде и не имея больше возможности играть в университетской лиге из-за возраста, 22-летний центрфорвард Хартджи подписал первый профессиональный контракт с задрафтовавшим его «Виннипегом». «Джетс» же в 1990 году отправили его «на стажировку» в Киев — предполагалось, что в «Соколе» Тод будет иметь много игрового времени. Анатолий Богданов, тогда тренировавший киевлян, много лет спустя охарактеризовал Хартджи так: «парень он хороший, но как игрок, грубо говоря, никакой». Тоду, по его собственному признанию, нравились большие площадки, а со временем понравилась и страна, и — особенно — люди. Про большие площадки Харджи, надо думать, погорячился. Во всяком случае, по возвращению домой, на привычных узких площадках он всё же показывал побольше, чем у нас. Хотя успехов никаких не достиг, и выше АХЛ никогда не поднимался. Тем не менее вошёл в историю — как «пионер».

1990_11_24_СС.png

В 1996 году Тод написал книгу «Из-за красной линии: североамериканский хоккеист в России», в которой довольно тепло отозвался о нашей стране, но и без разного рода развесистой клюквы, конечно же, не обошёлся.

Михаил, Майкл, Миша

Никто доподлинно так и не выяснил, как его в реальности зовут. Сам Немировски говорил: как нравится, так и называйте. Майк отчасти был «нашим в доску» парнем. Родился в СССР, но его родители иммигрировали в Канаду, когда Мише ещё и года не исполнилось. Рос в Торонто — хоккейной столице Северной Америки, так что предсказуемо занимался хоккеем. А в 18-летнем возрасте вдруг решил, что хочет поиграть в России, на больших ледовых площадках с настоящими кудесниками комбинационного хоккея.

Сначала возник вариант с ЦСКА, но переговоры, которые вёл отец, не увенчались успехом. Желание видеть у себя диковинного американца проявил другой столичный клуб — «Спартак».

— «Спартак» дал мне шанс. Конечно, в 18 лет трудно было рассчитывать на место в одной из первых троек, но и в четвёртой пятёрке вполне можно учиться у таких мастеров, как Ткачук, Селиванов, Барков… Впрочем, ещё больше пользы я получил от тренировок, которые вел Якушев. В Канаде в свои годы я не смог бы столько тренироваться. Там не смотрят на то, как ты выглядишь в игре. Их не интересует, хорошо ли ты катаешься, играешь в пас. Главное — результативность. В России совершенно другая система. Она мне больше по душе, — рассказывал Михаил в интервью «Советскому спорту».

Через два года Немировски вернулся в Америку, играл в различных командах низших лиг, после чего на долгое время отправился в Германию. В начале 2000-х он вновь всплыл в России, на этот раз в «Сибири». Ненадолго. Младший брат Майкла (или теперь уже Михаэля?), Дэвид, пятый год работает в КХЛ, два последних сезона — главным тренером «Торпедо», а старший, что интересно, играет до сих пор (ему сейчас 45). За пять лет он со своей командой поднялся из пятого немецкого дивизиона в четвёртый, а по ходу нынешнего сезона перешёл даже в клуб третьего дивизиона.

Динамовские эксперименты

Самые тесные взаимоотношения с советскими а затем уже и российскими клубами были налажены у «Виннипега». И, как и первым североамериканцем в советском хоккее, так и первым в российском стал «проспект» именно «Джетс» — осенью 1992 года на стажировку в столичное «Динамо» отправился защитник Майк Мюллер. Ходила даже байка — довольно сомнительная — что его желание играть у нас было настолько велико, что Майк добирался до Москвы за свой счёт. В отличие от изначально бесперспективного Хартджи, задрафтованного в седьмом раунде, Мюллер был выбран довольно высоко — второй раунд, общий 35 номер. По оценкам тогдашних партнеров по «Динамо», хоккеистом он был очень трудолюбивым, и старался выполнять все тренерские установки. Трудолюбия и старания Майку хватило для того, чтоб провести в основе лишь одиннадцать матчей (один гол, восемь минут штрафа), зато в динамовской «двушке» он был достаточно заметен. Во всяком случае, входил в «топ-4» защитников, как сказали бы сейчас.

Дальнейшая карьера Мюллера складывалась стандартно для той волны российских североамериканцев: низшие лиги Канады и США, второй и третий дивизионы Германии.

Через два года после Мюллера бело-голубые ещё разок поэкспериментировали с приглашением легионера, после чего про иностранцев в «Динамо» забыли на долгие годы. Крэйг Шеперд, по рассказам Александра Карповцева, приехал в МХЛ, не особо представляя силу лиги – и рассчитывал стать здесь звездой. Но к этому времени уже мало кто ждал от североамериканцев чудес и испытывал наивные иллюзии. Несмотря даже на то, что в дебютном матче Шеперда поставили во второе звено к Роману Ильину и Равилю Якубову, «Советский спорт» в репортаже, помимо фамилии в составе, вообще ни единым словом этот дебют не отразил, сочтя недостойным внимания. И — оказался прав: в «Динамо» Крэйг появился ещё один раз, да и в «двушке», в отличие от своего предшественника, не закрепился — отыграв вхолостую такие же две встречи, как и за основу.

1994_12_2_СС.png

Интересна дальнейшая судьба Шеперда: вернувшись в США, он женился на олимпийской чемпионке по фигурному катанию Наталье Мишкутёнок, и некоторое время выступал с ней в паре в ледовых шоу. По некоторым данным — не только в шоу, но и в соревнованиях; по другим некоторым — параллельно с этим продолжал ещё и в хоккей играть. Если это и правда, то выступал он, вероятно, в «первенствах водокачек», так как ни в каких более серьёзных турнирах и лигах следов Крэйга не обнаруживается. На хоккейных радарах Шеперд вновь появился лет пять назад, возглавив женскую школьную команду, выступающую в чемпионате Миннесоты — там он, по его словам, прививал опыт, приобретённый в России (утяжелённые жилеты, раз в неделю шахматный турнир, раз в неделю катание под энергичную музыку и хорошенько провизжаться перед игрой), после чего вновь пропал.

Упоминания

Сибирь  (Новосибирская область) Сибирь (Новосибирская область)
Спартак (Москва) Спартак (Москва)
Торпедо  (Нижний Новгород) Торпедо (Нижний Новгород)
Динамо (Москва) Динамо (Москва)
Поделиться
Прямая ссылка на материал
Распечатать