Владимир Мозговой Владимир Мозговой
специально для khl.ru

«Резко талантливый человек», - так ответил мне на вопрос про одного хорошего режиссера выдающийся театровед Анатолий Смелянский. Эти слова очень точно подходят и к Юрию Моисееву.

Он действительно был резко талантлив – и как игрок, и как тренер. В обеих ипостасях Юрий Иванович воплотил себя в меру своего таланта и, пожалуй, в равной степени. Как игрок всего один раз участвовал в крупном турнире на уровне сборной, но со снайперской точностью, став в Гренобле-1968 олимпийским чемпионом и чемпионом мира. Как тренер к высшему достижению шел значительно дольше, но без него тоже не остался, приведя «Ак Барс» к золотым медалям чемпионата России в 1998-м.

Хорошо помню тот сезон, тот «Ак Барс», его главного тренера и некоторые пресс-конференции с участием ЮрьИваныча. Был он привычно и по-своему ироничен, в суждениях независим и неординарен, короткими репликами не отделывался, но и мыслью по древу не растекался. Очки его «барсы» брали, как курочка по зернышку, старались ничего не терять, и к финишу регулярной части оказалось, что не блещущая россыпью талантов, но крепкая и боевитая команда уже не упустит чемпионского звания. Потому что в том сезоне чемпион определялся именно по итогам регулярной части, а Кубок, который позже взяла «Магнитка», шел довеском.

Так Юрий Иванович Моисеев осуществил свою мечту. Не то чтобы чемпионские звания в родном ЦСКА в качестве ассистента – сначала Константина Локтева, а затем и Виктора Тихонова – не в счет. Нет, конечно, вклад Моисеева в армейские успехи был серьезным. Но вот полностью осуществить свои чаяния именно как главному тренеру ему довелось далеко не сразу. Переход в «Динамо» на самостоятельную работу для многих оказался неожиданным, но по-своему логичным – подполковник Моисеев лишился надежд стать полковником, но зато смог в работе с динамовцами частично воплотить тарасовские принципы, и не без успеха.

Но вот беда – на тот момент родной его клуб продолжал выносить всех и вся, «Динамо» упиралось до последнего, до чемпионства в середине 80-х однажды оставалось подать рукой, но чуть-чуть не хватило. Для Моисеева как главного тренера это были хорошие, полноценно творческие годы. Иному бы за глаза хватило трех серебряных и одной бронзовой награды чемпионатов страны, но Юрий Иванович был слишком амбициозен, чтобы остановиться. Когда эпопея с «Динамо» завершилась, на время остановил глобальный катаклизм, в том числе развал и его хоккейного мира. «Командировка» в Эдмонтон была странной, как и его роль в знаменитом клубе, не менее странным опытом была и работа с московским «Аргусом». Это был, конечно, не уровень Моисеева, но как-то выживать было надо.

Он же целиком и полностью продукт советской эпохи, по части хоккея – эпохи не самой плохой. Уроженец Пензы, воспитанник пензенского же «Труда» транзитом через новокузнецкий «Металлург» оказался сразу в самом ЦСКА, хотя звали и в «Химик» Эпштейна и в «Динамо» Чернышева. Шансов заиграть в компании великих в начале 60-х было немного, но Моисеев заиграл. Такой игрок был Анатолию Тарасову необходим, с его помощью можно было воплощать самые разнообразные его идеи. Моисеев под эксперименты подходил идеально.

Про знаменитую тарасовскую «систему» (Ромишевский-Зайцев, Мишаков-Ионов-Моисеев) все знают. Не все знают, что далеко не все спецзадания мэтра Юрию Моисееву нравились – вроде опеки Вячеслава Старшинова, в стиле «сам не играю, и другим не даю». Он все-таки играть любил, пусть по части творческой уступал, конечно, великим. Крайних нападающих в 60-х хватало на пару советских сборных как минимум, посему в первой сборной у Моисеева был сравнительно короткий период, Роль звена, которое не определяет исход матча, но уматывает соперника, а при случае и наказать может, была для Моисеева с партнерами узковата, но тут уж надо было выбирать – или самовыражение, или работа на команду.

А Тарасова он боготворил. Собственно, никого другого своим учителем и не называл. Восхищался всем, что делал мэтр, в том числе его артистическим даром и умением сделать любое рутинное занятие интересным. Кстати, сам Анатолий Владимирович не видел в Моисееве будущего тренера. И – ошибся, в чем уже годы спустя пусть косвенно, но признался. Мало кто так естественно впитал принципы великого импровизатора, как его взрывной, юркий и пружинистый (прозвище «Джина» - от «пружина») краек под 15-м номером. Приверженность именно принципам Тарасова – важнейший момент становления Моисеева и как игрока, и как тренера. Больше даже, как тренера.

Сам себя он считал игроком средним. Оценка жесткая, но зато без самолюбования и обиды на обстоятельства. Когда жесткая рука Тарасова чуть ослабевала, Моисеев с партнерами мог сделать гораздо больше, чем от них привычно ждали. Часто вспоминают и игру с канадцами в Гренобле, в которой решалась судьба олимпийского золота, где третья тройка проявила себя очень достойно не только по оборонительной части. А сам Юрий Иванович не раз вспоминал двухматчевый финал Кубка европейских чемпионов 1970 года, когда в практически безнадежной ситуации второй игры именно звено Мишаков – Ионов – Моисеев переломило ситуацию на 45-й минуте третьего периода, и счет 3:5 волшебным образом переменился на 8:5.

Игровые качества Юрия Моисеева высоко ценил сам Всеволод Бобров: «Юркий, верткий, очень подвижный, он разрушал самые, казалось бы, надежные оборонительные бастионы». Специалисты прекрасно понимали, что без таких трудяг, как Моисеев, не бывает солистов. С другой стороны, 197 заброшенных в чемпионатах страны шайб говорят сами за себя. Конечно, замечалось, как работает Моисеев в обороне, как он не щадит себя в игре, но у нас, да и во всем мире больше ценят солистов первого плана, а Юрий Иванович, зная себе цену, таковым себя не считал.

К тренерской профессии готовил себя исподволь, и не только в чисто хоккейном плане. Много ли у нас тренеров, у которых за плечами железнодорожный техникум, Московское высшее командное училище и Московский областной педагогический институт? С таким хоккейным багажом и таким опытом был прямой путь в наследники великих предшественников и хранителей традиций.

Возможно, Юрию Ивановичу его приверженность принципам того хоккея, в который он сам играл, действительно немного мешала, особенно на склоне тренерской карьеры. Тут бы и харизма не помогла, но не отменить же того факта, что хоккейная Казань поднялась именно на жестких методах Моисеева, как бы потом не сложилась ситуация во время второго прихода в «Ак Барс». Второе расставание с клубом Юрий Иванович переживал несравненно тяжелее, чем первое. Ему было, чем заняться, и что вспомнить, но он полноту жизни ощущал только в работе.

Памятник ему поставили в родном городе. Он его полностью заслужил.

ДОСЬЕ

Юрий Иванович МОИСЕЕВ

Родился 15 июля 1940 года в Пензе.

Нападающий, заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР.

Карьера игрока: 1957-1960 – «Труд» (Пенза), 1960-1962 – «Металлург» (Новокузнецк), 1962-1972 – ЦСКА.

Достижения: Олимпийский чемпион и чемпион мира (1968). 8-кратный чемпион СССР (1963-1966, 1968, 1970-1972). Двукратный серебряный призер чемпионатов СССР (1967, 1969).

Карьера тренера: 1972-1974 – хоккейная школа ЦСКА, 1974-1976 – старший тренер СКА (Куйбышев), 1976-1984 – тренер ЦСКА, 1984-1989 – главный тренер «Динамо» (Москва), 1989-1990 – тренер-селекционер «Эдмонтон Ойлерз» (НХЛ), 1990-1992 – главный тренер «Аргуса» (Москва), 1993-1995 – главный тренер ЦСК ВВС (Самара), 1995-1999, 2001-2003 – главный тренер «Ак Барса» (Казань).

Достижения: 9-кратный чемпион СССР в качестве ассистента главного тренера. В качестве главного тренера – чемпион России (1998), 3-кратный серебряный призер чемпионатов СССР (1985-1987), бронзовый призер (1988).

Награжден орденом Знак Почета, медалью ордена «За заслуги перед Отечеством».

Умер 24 сентября 2005 года. Похоронен на Троекуровском кладбище.

Владимир Мозговой Владимир Мозговой
специально для khl.ru
Поделиться
Прямая ссылка на материал
Распечатать