Владимир Мозговой Владимир Мозговой
специально для khl.ru

Он, конечно, знал о казусе – в двухтомнике «Хоккей. Энциклопедия», вышедшем в середине нового столетия, Мишакова случайно «похоронили» - указали не только дату рождения, но и дату смерти – 2002-й год.   Евгений Дмитриевич чувства юмора никогда не терял, отшутился и на этот раз, пообещав после этого жить долго. Увы, не получилось…

Конечно, в последние годы в грузном, с трудом передвигавшемся человеке трудно было узнать Женьку Мишакова, который на льду был сама мощь и неукротимость. Его силовую манеру нельзя было назвать красивой, но ни в коем случае не корявой. Нет, в игровой посадке Мишакова видна была законченность движений и большого мастера, и органического таланта. Не случайно на обложке одного из моих любимых изданий о хоккее – альбома «Ледовые рыцари», который вышел на исходе 60-х годов прошлого века, не Фирсов, не Александров, не Викулов, или кто-то другой из технарей-виртуозов, а именно Мишаков в борьбе с канадцем – похоже, в олимпийском Гренобле-1968.

А ведь это был первый большой турнир Мишакова в составе сборной. Мог быть вторым, но перед чемпионатом мира в Вене-1967 участие трех лидеров ЦСКА в драке с таксистами обошлось Евгению Мишакову дороже всех – и звание мастера спорта после фельетона в газете «Правда» сняли, и на чемпионат мира не взяли. Но не прошло и года, как Мишаков стал заслуженным мастером спорта, обладателем престижной «Волги», и незаменимым для сборной человеком. Да-да, не только хоккеистом, но и человеком, во многом определявшим атмосферу в той золотой сборной.

Гол Мишакова канадцам в решающем матче в Гренобле-1968 мне не надо пересматривать – я его и так помню. Игра-то непросто складывалась, несмотря на итоговые сухие 5:0. Вели 1:0, но дальше снова застопорилось, лидеры «молчали», и тогда Мишаков взял на себя – подхватил шайбу еще на свой половине поле, вихрем промчался до канадских ворот, и не оставил шанса Кену Бродерику. Не то чтобы от него не ждали гола – Мишаков был еще какой забивной, пусть и из «чернорабочего» звена. Нет, просто очень уж выразительным и отчаянно нужным получился и проход, и завершение.

В Гренобле они единственный раз в сборной сыграли классической тарасовской «системой», про которую много чего написано, но которая развитие свое если и получила, то без терминов великого экспериментатора. Ну не прижилось – наверное, еще и потому, что задумывалась и воплощалась «система» все-таки под конкретных исполнителей, где каждый в пятерке был на своем месте: Зайцев – стоппера, Ромишевской и Ионов – хавбеков, Мишаков с Моисеевым – нападающих. Душой звена, да и всей пятерки, был, конечно, Мишаков.

Между прочим, Константин Локтев, завершая в 1966-м карьеру, предлагал на свое место в первой тройке армейских «академиков» именно Мишакова. Да, к Александрову и Альметову – считая, что мощи звену это добавит, а игрового интеллекта для того, чтобы соответствовать двум классикам, Мишакову хватит. Интересно, что бы получилось, конечно…

Мишаков ведь в самом деле мог играть с любыми партнерами. В Саппоро-1972, последнем турнире золотого тренерского дуэта Аркадий Чернышев – Анатолий Тарасов, наш герой играл в третьем звене, но с Александром Мальцевым и Александром Якушевым. Более странное сочетание, казалось бы, трудно представить (старшему поколению болельщиков не надо объяснять, почему), но именно это звено внесло решающий вклад в победу над чехословацкой сборной, обеспечив олимпийское золото. Мишаков забросил две шайбы – одну сделал сам, исполнив сольный проход, во втором случае ему ассистировал Мальцев.

И не смог Мишакова проигнорировать новый главный тренер сборной СССР Всеволод Бобров, ну никак не мог – в каких-то вещах он точно был незаменим: это игра в меньшинстве и неустрашимость. Не устрашение, а именно неустрашимость, которая лучше всего «лесила» излишне ретивых соперников. Дали бы Евгению Мишакову больше воли в московской части Суперсерии-1972 – не смогли бы канадцы себя так комфортно себя чувствовать на льду «Лужников». Установка была давать отпор игрой, вот и получилось, что под занавес серии как-то один Мишаков бился с семью канадцами, что сильно возмутило «отставника» Тарасова – не могли, мол, защитить «Дмитрича».

Тарасов Мишакова любил, и прощал многое. Знал, что «Женька – первый, кто себя не жалеет». Ценил безотказность и преданность, простоту и надежность. И мужество, конечно -   подопечный с выбитой кистью руки снова рвался на лед в Стокгольме-1969. Пять лет Мишаков в сборной был ее неотъемлемой частью – это при той-то сумасшедшей конкуренции. Да, могли тренеры, наверное, больше доверять Мишакову не просто как силовику с четко очерченными задачами, а как разностороннему форварду, но Евгений Дмитриевич на свою игроцкую судьбу никогда не роптал, не принижая, но и не преувеличивая свою роль в команде.

Никто лучше Мишакова не мог наточить коньки или подправить амуницию – руки у него были золотые, да и специальность автомеханика четвертого разряда в «ремеслухе» он не зря получал. Он же подмосковно-деревенский, с семи лет живший в бараке где-то близ будущих «Лужников» в большой семье отца-метростроевца. Все оттуда – сначала из деревенского, после барачного, а потом и дворового детства на Хорошевке, где ничего лучше футбола и хоккея не было. В футбол, как говорят, он играл не хуже, и в какой-то момент в «Локомотиве» пришлось даже делать серьезный выбор – в начале 60-х совмещать два вида на взрослом большом уровне уже никому не удавалось.

Он же до столичного «Локомотива» еще немного в Калуге поиграл, где Мишакова до сих пор помнят и чтут. А до ЦСКА еще в калининском СКА МВО, откуда его спешно выдернул сам Тарасов, пообещав сделать основным лет на десять. И слово свое сдержал.

Мишаков был и остался «человеком Тарасова», и ни при каких обстоятельствах не смог бы стать «человеком Тихонова» - собственно, из армейской хоккейной системы он ушел, не сработавшись с Виктором Васильевичем. А так бы мог, наверное, возглавить хоккейную школу ЦСКА, и была бы в его жизни какая-никакая, но стабильность. Нет, без работы Мишаков практически не оставался, но до военной пенсии дорабатывал в райвоенкомате, где от тоски запил. А после куда только его судьба не кидала – в 90-е даже в Штатах детей учил хоккею, и на Северах тренировал, и в Новосибирске был вице-президентом клуба, и ХК МВД консультировал.

И частенько приходил в родной ЦСКА. Все прежние травмы – а на Мишакове живого места не было, только нос ему ломали восемь раз, не говоря о измолотых коленях – отозвались болезнями, не позволявшими даже ходить нормально. Походка у него, правда, с юности была слегка «медвежьей», отсюда и прозвища по молодости – на заводе «Гаврила», в команде «Берлога».

Видеть то, как Евгений Дмитриевич мучается было, признаться, тяжело. Но он старался ничем это не показывать. Шутил, улыбался, собирал вокруг себя старых товарищей. Современный хоккей не сильно жаловал, но не как старый ворчун.

А как человек, который что-то для него, то есть хоккея, сделал. Имел право.

Досье

Евгений Дмитриевич МИШАКОВ

22 февраля 1941, село Никиткино Егорьевского района Московской области – 30 мая 2007, Москва. Нападающий, заслуженный мастер спорта (1968).

Карьера игрока: 1959-1962 - «Локомотив» (Москва), 1960-1961 – «Спутник» (Калуга), 1962-1963 – СКА МВО (Калинин), 1963-1974 – ЦСКА.

Достижения: двукратный олимпийский чемпион 1968, 1972, чемпион мира 1968-1971, второй призер 1972, чемпион СССР 1964-1966, 1968, 1970-1973, второй призер 1967, 1969, 1974. Обладатель Кубка СССР 1966-1969, 1973.

Карьера тренера: 1975-1979 – ЦСКА (юноши), СКА (Свердловск), СКА МВО, 1984-1991 – детский тренер в системе спортклуба «Москвич», 1999 – 2004 – тренер команд Кольской АЭС, городов Североморск и Кондопога, 2000 – вице-президент «Сибири» (Новосибирск), 2006-2007 - консультант ХК МВД.

Владимир Мозговой Владимир Мозговой
специально для khl.ru
Поделиться
Прямая ссылка на материал
Распечатать