Владимир Мозговой Владимир Мозговой
специально для khl.ru

Сейчас некоторые ретивые диванные болельщики прозвали бы его «балериной» за любовь к игре на чистом льду и нежелании оказываться в самой гуще схватки. Но и ему приходилось, конечно, получать, и ему прилетало будь здоров, а отвечал он тем, чем мог отвечать лучше всего – голами. И тем, что любого защитника мог оставить в дураках, когда набирал скорость. В своей эпохе он был, конечно, гений, а для нашей пусть останется в чем-то непревзойденной легендой. Я про Вениамина Александрова, которому и жизни было отмерено всего 54 года, и игровой карьеры по нынешним временам всего ничего.

Об Александрове много и хорошо писали классики жанра, добавить к ним, собственно говоря, нечего. Все остальное – перепевы и пересказы уже написанного, так что не обессудьте, если текст будет не слишком обстоятельным.

На последнем его турнире, а это был олимпийский Гренобль-1968, он напоминал человека из другой эпохи. Александрову было всего 30 лет, но в сборной он уже доигрывал, и это чувствовалось. Нет, он погоды не портил, звено со Старшиновым и Борисом Майоровым смотрелось неплохо – еще бы, такие мастера! В двух матчах со сборными США и ФРГ Александров забросил по две шайбы, но следующий матч со шведами 13 февраля 1968 года стал для него 185-м по счету в сборной СССР, и последним. Про последний я тогда этого, естественно, не знал. Да и никто не знал, включая самого Вениамина Александрова. Просто время подошло.

Причин может быть много. На поверхности – то, что он одного за другим потерял партнеров, с которыми вместе был много лет. Самый старший, Константин Локтев, завершил карьеру после триумфального и для сборной страны, и для Локтева в частности чемпионата мира в Любляне-1966. Локтев был мотором лучшего на тот момент звена отечественного, а может и мирового хоккея, и последний матч для всей тройки был 13 марта в Любляне против сборной Чехословакии. И в ЦСКА, и в сборной Анатолий Тарасов кем только не пытался заменить Константина – и Анатолием Ионовым, и Юрием Моисеевым, и даже Александром Якушевым, но лучше всего получилось с Виктором Якушевым, с которым Александров с Альметовым и сыграли на чемпионате мира в Вене-1967.

Сыграли красиво – сборной ФРГ Александров забросил четыре шайбы, а Альметов сборной Швеции – три. Кто же знал, что последний матч такого замечательного турнира станет последним в сборной теперь уже для самого младшего из их звена – центрального нападающего, завершившего карьеру в 27 лет? Теперь оставалось пристраивать куда-то самого Александрова, которого безусловной суперзвездой признавали и в Европе, и за океаном, хоккейного виртуоза и голеадора божьей милостью, одного из лучших форвардов за всю историю мирового хоккея, и прочая, и прочая, и прочая…

Не скажу, чтобы не пытались. В ЦСКА Тарасов приставил его «дядькой» к Борису Михайлову и Владимиру Петрову, что, кажется, не слишком устраивало ни молодежь, ни ветерана. Александров был слишком искушен, чтобы подстраиваться под ребят, они же считали, что он тормозит игру, все были по-своему правы, но было понятно, что Анатолий Владимирович вот-вот найдет замену. Замена в лице Валерия Харламова вернулась из Чебаркуля, дальнейшее понятно.

В сборной с конца 1967-го Александров играл с Валерием Никитиным и Виктором Якушевым. Да, Якушев многим в хоккее продлил жизнь, сыграв, кажется, во всех тройках и сочетаниях, какие только возможны. Этот триумвират продержался недолго, как и один из самых необычных в нашем хоккее – два Якушевых и Александров, так они заканчивали мемориал Брауна 31 декабря 1967 года в Колорадо-Спрингс. Потом тренеры вернутся к сочетанию Валерий Никитин - Виктор Якушев - Александров, однажды место Никитина займет Анатолий Фирсов, а на Олимпиаде, о чем я уже рассказал, Вениамин сыграет со знаменитыми спартаковцами. На чем и закончит в сборной. Локтев – в 1966-м, Альметов – в 1967-м, Александров – в 1968-м. Все как по нотам, как по графику – и все равно несправедливо рано. Без понимавших его с полувзгляда партнеров ему, кажется, было неинтересно.

Вторая причина – конечно, Тарасов. Его отношения с каждой из знаковых для ЦСКА и сборной троек тянут на целый роман. Если коротко, то, на мой взгляд, найдя счастливое сочетание, Анатолий Владимирович сразу начинал задумываться о том, кто его заменит. Такая была натура, не дающая покоя ни себе, ни другим. Это изначально несло в себе зачатки конфликта, который позволял держать всех, особенно лидеров, в тонусе, но который с годами только набирал пусть дремлющую, но разрушительную силу. Стороны элементарно уставали друг от друга, а когда появлялись новые любимцы, дело очень быстро шло к расставанию, а повод всегда найти было можно. Так звено Шувалова сменило звено Альметова, а его, в свою очередь, транзитом через тройку Полупанова – звено Петрова.

Наконец, Александров просто устал. Не физически, сил еще хватало, хотя атлетом Вениамин никогда не был. Он был в большой игре с 18 лет, первый матч за основу ЦСКА провел за месяц до 18-летия, он ел это сладкое и горькое счастье полной ложкой полтора десятка сезонов, завоевал все титулы, какие только возможны для советского хоккеиста, и, сам того не замечая, подошел к пределу, за которым надо заканчивать. Хотя, если бы перезагрузился, то и до стартовой суперсерии-1972 мог бы дотянуть.

Канадцы его уважали. Они точно трусом его не считали, потому что Александров был создан для того, чтобы играть на рояле, а не таскать инструмент, а для родоначальников хоккея такое разделение было очень даже понятным, и ни для кого не обидным. Это Анатолий Владимирович, кажется, в сердцах и пустил в обиход обидные слова, пресса подхватила, и Александров соответствующим образом отреагировал на попытку вручить ему комсомольский приз «За мужество»: «Лучше вручите мне приз «За трусость». Тарасов, кстати, многое переосмыслив, в своих книгах пытался защитить Александрова от несправедливого обвинения, в частности, в «Совершеннолетии» писал: «Александров – смелый, решительный и мужественный хоккеист». Ну, Тарасов-практик, и Тарасов-писатель – люди во многом разные, хотя и равно талантливые.

Росший без матери Веня форвардом не родился, он им стал во дворах в районе Беговой и Хорошевки, и к тому времени, как он предстал перед лицом чемпиона мира-1954, знаменитого футболиста и хоккеиста Александра Виноградова, его было уже не переделать, и слава Богу. Дальше можно было только шлифовать, оттачивать детали, добавлять «физику», остальное он умел. Александр Павлович Рагулин говорил мне, что техничнее Вени хоккеиста он не видел. Добавляя при этом, что техника без мысли – простые кружева, а с мыслью – гениальность.

У него было катание, которое можно назвать «стелющимся», обводка виртуоза и клюшка фокусника. В своем звене, которое начиналось с Локтева, а законченный классический вид обрело с приходом юного Александра Альметова, он был, конечно, главной звездой – игра Александрова была наиболее близка к искусству. Они же первыми в отечественном хоккее, не в обиду предшественникам, и великому Всеволоду Боброву в частности, овладели отчетливо видимой каллиграфически вычерченной графикой атаки. Тут они точно были первые. Так они, в частности, вместе с Эдуардом Ивановым разыграли золотую чудо-комбинацию в решающем матче Олимпиады-1964 с канадцами. Ну и четыре-пять сотен других классических розыгрышей, ставших привычными.

И еще – вот они точно могли побеждать «на классе». Или это только мне так казалось, что армейским лидерам вдохновение, как неотъемлемая черта моих любимых «майорово-старшиновцев», и не требуется. Нет, страсти, конечно, кипели, но как-то подспудно, одно слово – «академики». Да, были люди…

И чтобы не растекаться мыслью по древу. Александрова еще в юном возрасте записали в «наследники Боброва». Но ментально ни он, ни еще один любимец Всеволода Михайловича Александр Мальцев на эту роль не подходили – Бобров был лидером по духу, по харизме, да по чему угодно, а не только по профессиональным качествам. Это ничуть не умаляет величие Вениамина Вениаминовича и Александра Николаевича.

Александров и не мог стать большим тренером, хотя определенных успехов добивался. Слишком много он оставил на льду, чтобы рассчитывать на долгую счастливую жизнь.

Сердце и не выдержало.

Досье

Вениамин Вениаминович Александров
Родился 18 апреля 1937 года в Москве. Умер 6 ноября 1991 года в Москве.
Нападающий, тренер. Заслуженный мастер спорта (1963). Член Зала славы отечественного хоккея (2004), Зала славы ИИХФ (2007). Награжден орденом «Знак Почета» (1995).
Карьера игрока: 1955-1969 – ЦСКА. В чемпионатах страны 400 матчей, 351 заброшенная шайба.В сборной страны 185 официальных матчей, 120 заброшенных шайб. В олимпийских турнирах – 19 матчей, 17 шайб. На чемпионатах мира – 57 матчей, 51 гол.
Достижения в качестве игрока: Олимпийский чемпион 1964, 1968, бронзовый призер 1960. Чемпион мира 1963, 1965, 1966, 1967, серебряный призер 1957, 1958, 1959, бронзовый призер 1961. Включен в символическую сборную чемпионатов мира 1966, 1967. Лучший бомбардир чемпионата мира 1966.Чемпион СССР 1956, 1958-1961, 1963-1966, 1968. Серебряный призер 1957, 1967, 1969., бронзовый 1962. Обладатель Кубка СССР 1955, 1956, 1961, 1966-1969. Лучший снайпер чемпионата СССР 1962-1963 – 53 гола в 37 матчах (рекорд чемпионатов страны, простоявший 64 года). В числе шести лучших хоккеистов СССР – 1966, 1968.
Карьера тренера: 1970-1973 – старший тренер ЦСКА (София, Болгария) и сборной Болгарии, 1973-1974 – СКА (Ленинград), 1974-1977 – ассистент главного тренера ЦСКА. В последние годы – спортивный директор ХК ЦСКА.
Достижения в качестве тренера: чемпион СССР 1975, 1977, серебряный призер 1976. Трехкратный чемпион Болгарии.

Владимир Мозговой Владимир Мозговой
специально для khl.ru
Поделиться
Прямая ссылка на материал
Распечатать