Песнь льда и шайбы. Владимиру Жидкову – 75 лет
Возвращались вместе с чемпионата мира, кажется, из победного Берна-2009. Трансфер из отеля в аэропорт был заказан заранее, автобус оказался достаточно вместительный, мы примостились на задних сиденьях – парочка журналистов, и еще несколько человек, имеющих к хоккею непосредственное отношение.
Впереди сидели болтавшие без умолку довольно молодые ребята-болельщики, тон задавал, фанат из постоянных посетителей хоккейных форумов, вот он и объяснял приятелям, отчего все случилось так, а не иначе. Это была даже слишком явная демонстрация дилетантизма, в спор вступать е хотелось по причине его бесполезности, но наш старший товарищ все-таки подал одну реплику, мягко и тактично сведя всю дискуссию к нулю. После легкой паузы спереди послышалось: «Вы что, тоже в хоккее разбираетесь?».
Тут нас прорвало, давно так не смеялись. Остаток дороги проехали в комфортном молчании – видимо, до веселой компании что-то, наконец, дошло. Полагаю, Владимир Александрович Жидков давно забыл об этом случае. Не объяснять же в самом деле было, что он профессор не только по научному статусу, но еще и в области хоккейной статистики. Он вообще никогда и никому ничего не объясняет. Кто интересуется, тот сам поймет, а кто безапелляционно считает себя знатоком, тому уже ничто не поможет.
И вот стоит Жидков после матча где-нибудь в районе раздевалок, или просто на улице. Элегантная кепка – из таких, которые модны во все времена, элегантная куртка, и весь облик такой не совсем хоккейный, немножко из другой среды. Но к нему обязательно кто-то из хоккеистов, тренеров или функционеров подойдет, и хоть накоротке, но поговорит. И чувствуется, что общаются люди не дежурно, не ради того, чтобы просто отметиться, и сразу видно, что им есть что сказать друг другу. Десятки раз наблюдал эту картину, и даже немного завидовал – ну, знаю я нескольких человек, с которыми рад, пусть накоротке, повидаться, но все они из ветеранов, а молодежь как-то не очень знаю, не особо друг другом интересуемся хотя бы в силу разницы в возрасте.
А Жидков – интересуется. И Жидковым, соответственно, интересуются тоже. Он не просто много знает об игре, он не просто сидит там где-то у себя и считает «циферки», он любит живую игру и людей, в ней живущих. Это не изобразишь, не прикинешься знатоком – надо действительно жить игрой, чтобы к тебе относились, как к равному участнику действа. И только за это я готов Владимиру «Санычу» Жидкову аплодировать. Кто представляет его этаким счетоводом от хоккея, который за цифрами и самой игры не видит (да не особо она ему и нужна, достаточно протоколов), тот сильно ошибается.
Из всех «счетоводов», кого я знал и знаю, не обижая коллег по хобби (потому что профессии «хоккейный статистик» нет), только Владимира Александровича Жидкова могу назвать поэтом. У него почти всегда за сухими, казалось бы, цифрами – живое дыхание игры, ее страсть, ее радость и ее драматизм. И человек тоже виден, потому что всегда найдется деталь, которая через простую цифру высветит и натуру. Вот вроде немного у нападающего голов, но «Саныч» всегда копнет глубже, и обнаружится, что забивает этот «незабивной» в самых важных матчах, да еще спасительные, или решающие голы. Таких открытий у Жидкова много. Это помимо того, что десять томов статистической истории отечественного хоккея, которые вышли во многом благодаря Сергею Паремузову – это тоже Жидков и компания. Труд титанический, не очень пока оцененный, но теперь хоть есть качественные ориентиры. Да, с белыми пятнами, но как говорит Владимир Александрович, лучше книга с белыми пятнами, чем ее отсутствие.
И тут вслед за героем Вахтанга Кикабидзе из незабвенного «Мимино» впору вложить в уста нашего героя фразу «Вообще-то я гляциолог». Из гляциологов в хоккейные статистики переквалифицироваться можно, можно и совмещать, а вот из хоккейных статистиков в гляциологи, пожалуй, трудновато будет. До ученого с именем, правда, была целая жизнь, но все, в том числе и сегодняшнее живое присутствие в нашей хоккейной жизни – из послевоенного детства.
…Было у росшего в южном городе рядом с морем пацана две мечты – стать полярником и посмотреть вживую хоккейный матч. Мечты не приземленные, а чисто романтические. Вторую осуществить было легче, и они с отцом как-то сходили на хоккей во время поездки в Москву. Но до этого был и первый хоккейный радиорепортаж, из которого Вова Жидков запомнил красиво звучавшее название одной из команд – «Крылья Советов». Это был год 1957, когда «Крылья» впервые стали чемпионами СССР.
А сам Володя Жидков лучше всего играл в баскетбол, дойдя до звания «кандидат в мастера спорта», что в игровых видах по тем временам – огромное достижение. Был, естественно, разыгрывающим, и не без юмора иногда подчеркивал, что до кумира, разыгрывающего сборной СССР Арменака Алачачана, ему не хватает одного сантиметра роста, и немного мастерства. В футбол тоже играл, спортом не интересовался, а жил им, как многие мальчишки в те годы. Помнит радиорепортажи из Швеции с первого для советских футболистов чемпионата мира 1958 года, с Олимпиады в Риме-1960. Я и говорю, что все – оттуда, из детства, в том числе и первые тетрадки с таблицами и статистическими выкладками, которые мама грозилась выбросить, если будет плохо учиться. Но учился Володя даже очень хорошо.
Хоккей не заочно, а вполне очно вошел в жизнь уже в Москве, во время учебы на географическом факультете МГУ. Вот ведь как все совпало – лед как профессия и предмет научных исследований, и лед как пространство игры, из простого увлечения ставшей гораздо большим, чем просто хобби. Совпадением это быть не может. Полюбил почему-то «Химик», на игры которого ездил в Воскресенск – даже как-то получил из рук Николая Семеновича Эпштейна фирменный значок команды, а любимым хоккеистом был и остался выдающийся универсал Валерий Никитин. Мог обожать Анатолия Фирсова, Бориса Майорова или Александра Мальцева, но за их клубы не болел. Ну, тут более или менее понятно – за ЦСКА, или «Спартак», или «Динамо», или «Крылья Советов», или, на худой конец, за «Локомотив» всегда болеть было проще и спокойнее, за ЦСКА так вовсе комфортно, а вот поболей за «Химик» или за «Трактор»… «Саныч» вообще обычно за тех, кто изначально слабее, потому что это и благороднее, и есть надежда на интригу.
Хоккей победил футбол по двум причинам – во-первых, чуть дешевле (60 копеек билет, 20 копеек на пиво, 10 копеек на бутерброд, на троллейбусе от «Лужников» до МГУ – зайцем, а билет на футбол стоил уже 80 копеек). Во-вторых, значительно эмоциональнее – 7:3 это не 1:0. В общем, когда Володю Жидкова отправили по распределению на пять лет в Ташкент, он и там нашел любимую команду, вернее, две – в футболе «Пахтакор», за который болел еще со школы, в хоккее - «Бинокор».
Спорт не оставлял и на зимовках в горах Памиро-Алая. Материал для кандидатской диссертации собирался непосредственно на леднике Абрамова, обратите внимание на название: «Статистическая структура полей снегозапасов в районах со сложной орографией». Статистика, снег, лед – я совсем не формально привязываю все это к хоккею. Просто считать почти все умеют, а вот применять научные методы даже в таких, казалось бы, простых вещах, как «голы-очки-секунды», уметь сопоставлять цифры, искать какие-то новые варианты, и главное – заниматься всем этим скрупулезно, на основе только подтвержденных данных – это дано не каждому. Забегая вперед – Жидков не просто скрупулезен, у него за плечами практический опыт работы в серьезных областях с серьезными данными. А статистика ведь – тоже наука, пусть и прикладная, и броское выражение «ложь, наглая ложь и статистика» далеко не всегда отражает суть.
Но к делу. В процессе того, как Володя Жидков становился Владимиром Александровичем, он поработал в Антарктиде и на Шпицбергене, «остепенялся» не в кабинетах, а на просторах матушки Земли от Северного полюса до Южного, и мог бы спокойно переходить на преподавательскую деятельность, но сильно мешал спорт. Вернее, конечно, помогал, потому что самым естественным образом дополнял бытие. Где-то с конца 80-х вместе с желанием сына овладеть хоккейной наукой получил новый мощный стимул уже маститый ученый Владимир Жидков.
Он помнит практически всех подававших большие надежды мальчишек 1981-го года рождения. Жидков с ними, можно сказать, тоже вырос как человек хоккея. Ближе оказались кумиры детства и юности, его приняли не как заинтересованного родителя, а как человека реально помогающего, обладающего определенной суммой знаний, могущего быть полезным в каких-то вещах, до которых у тренеров не всегда доходят руки. Сын в хоккее не остался, как и большинство его товарищей-одногодков, зато остался сам Владимир Жидков, ставший своим и очень нужным человеком в нашем большом, сложном, проблемном, но все равно прекрасном хоккее. Одна только летопись бомбардирских подвигов великого Сергея Мозякина, с которым и семьей которого дружен Владимир Александрович, может составить целую книгу – тут нет никакого преувеличения.
По мере, увы, сокращения пространства главного дела жизни – науки, росла роль хоккея. Он подарил нашему юбиляру общение с замечательными людьми, которых раньше видел только издалека, подарил ощущение нужности, подарил возможность так или иначе влиять на процесс и способствовать развитию великой игры. Да, в очень специфической области, но когда кто-то говорит «кому это надо?», Владимир Александрович Жидков со спокойной совестью может ответить, что дело, которому он служит – тоже часть живой истории человечества, ни больше, ни меньше.
Да, не вдаваясь в подробности того, как строился современный «статучет» в КХЛ, и какую роль в этом сыграл и играет как консультант и эксперт Владимир Жидков, не забудем и тот факт, что записку первому президенту лиги Александру Медведеву с обоснованием предложения назвать главный трофей именем Юрия Гагарина, написал именно Жидков. Имя Кубка должно быть, с одной стороны, равноудаленным от местнических толкований, с другой стороны – объединяющим все поколения и профессии, такая была прозорливая и, не побоюсь этого слова, гениальная идея.
Что касается продвижения и реализации многих других идей, то где-то мы еще не доросли до понимания того, что хоккейная статистика, помимо занимательности, может иметь (и в той же НХЛ имеет) вполне материальную составляющую, а где-то просто относимся к ней как мачеха к Золушке. Ну, пусть хотя бы сегодня это Владимира Александровича не очень огорчает.
Хоккей хорош хотя бы тем, что из-за него, в том числе, не очень жалко расставаться с летом. Оно и нынче все-таки – было, для Владимира Александровича Жидкова с супругой – еще и с традиционным речным круизом, и традиционно же – по новому маршруту. А потом, как всегда, пришел хоккей.
Пусть и дальше приходит.
Досье
Владимир Александрович ЖИДКОВ.
Родился 4 сентября 1947 года в Николаеве Украинской ССР. Доктор географических наук, профессор.
Хоккейный статистик, эксперт и консультант, автор ряда проектов в КХЛ. Автор и соавтор многотомной «Истории отечественного хоккея», ряда книг и сборников, многочисленных публикаций на сайте КХЛ и в спортивной прессе.
