Коля первый в поле. 90 лет со дня рождения Николая Снеткова
Броская фраза, что Николай Снетков – лучший хоккеист среди разведчиков, и лучший разведчик среди хоккеистов, годится скорее для бульварных ТВ-шоу. Но тема «наш человек в спецслужбах» всегда выигрышная, тем более что Николай Афанасьевич никогда и не скрывал, что служил в Комитете государственной безопасности, и полтора десятка лет провел в длительной зарубежной командировке.
К нелегальной работе она никакого отношения не имела, а на сочетание «агент КГБ» Снетков реагировал иронично, подчеркивая, что работал он легально, то есть в посольствах в странах Азии, Америки, Европы, или в каких-то других представительствах, дальше продолжал карьеру в Москве, а после ухода в запас работал в коммерческих структурах.
Любители конспирологии заметят, что настоящий разведчик, пусть и бывший, иначе не мог сказать, но лучше включить логику – не было смысла шифровать человека, который провел чуть ли не полсотни матчей за сборную СССР, выступал на двух чемпионатах мира, на одном из них входил в число лучших снайперов, лицо которого было растиражировано по обе стороны океана по крайней мере спортивными изданиями. Поэтому всякого рода таинственные версии отбрасываем – достаточно того, что один из лучших форвардов советского хоккея рубежа 60-х годов прошлого века в разгар холодной хоккейной войны 1962-го действительно принял интересное предложение от спецслужб, и больше никогда на серьезном уровне в хоккей не играл. Вот в этом загадка, несомненно, есть – едва ли не большая, чем непосредственно род занятий Николая Афанасьевича в заграницах.
Перемена участи не всегда таит в себе тайну. Применительно к нашей области ничего интересного в том, что кто-то из знаменитых хоккеистов работал могильщиком (таких было несколько), а кто-то грузчиком в продмаге, нет – это как правило болевые и тяжелые истории. Есть достойные уходы в рабочие профессии – некоторые чемпионы трудились скромно и честно, не козыряя своим славным прошлым. Начиная с 90-х бывшие игроки все чаще стали уходить в бизнес, и из ярких случаев подобных «путешествий» можно составить книгу под названием «Как с помощью друзей потерять все». Чаще всего, конечно, после завершения игровой карьеры люди шли и идут по хоккейной линии, доигрывая свой век в любителях или делая тренерскую карьеру. Экзотики вроде снетковской и раньше было мало, и сейчас немного. А чтобы человек не по здоровью или под влиянием обстоятельств непреодолимой силы, а абсолютно по своей воле решил завершить удачную хоккейную карьеру в 26 лет – такого я вообще не помню.
…Снетков со своими друзьями был на тот момент хорош – феерический чемпионат в 1961-м, отстав на одно очко от еще более сенсационных горьковчан, «железнодорожники» завершили на третьем месте – в первый и в последний раз в своей истории. Звено Виктора Якушева, по краям которого играли забивной и пробивной, то есть Виктор Цыплаков и Николай Снетков соответственно, уступало разве что тройке Александра Альметова – да-да, на тот момент ребята из «Локомотива» котировались выше Майоровых и Старшинова. Перед чемпионатом мира-1961 в Швейцарии сборную после четырехлетнего перерыва принял Аркадий Чернышев. Отставка Анатолия Тарасова случилась еще в конце 1960-го, ЦСКА потряхивало, перспективная сборная выглядела еще сыроватой, что показывали и результаты контрольных матчей – в частности, в Москве хозяева в экспериментальном варианте состава уступили 1:4 полулюбителям из команды «Трейл Смоук Итерс», которая должна была выступать под флагом сборной Канады в Швейцарии.
Но начали-то наши чемпионат здорово, а Снетков в Лозанне вообще сделал два дубля в победных матчах против сборных Швеции и Финляндии. Недалекий переезд в Женеву, однако, сбил с ритма – уступили сборной Чехословакии в обмене ударами с решающей ошибкой вратаря Владимира Чинова. Немецкие барьеры были взяты легко, Снетков в двух встречах снова отличился по разу. На закуску были поданы те самые канадцы, победа над ними могла принести золото, но произошло ровным счетом то же самое, что в Москве – родоначальники сыграли тактически грамотно и просто умнее.
Похоронного настроения не было – молодая команда и бронзе была рада, тем более что забросили больше всех шайб, играли весело и ярко, Борис Майоров с огромным отрывом стал лучшим бомбардиром, он же в гонке снайперов уступил только канадцу Джеку Маклеоду, а места с четвертого по шестое тоже были за советскими голеадорами – Вениамином Александровым, Николаем Снетковым и Вячеславом Старшиновым (попасть в такую компанию – уже память на всю жизнь). В общем, особо ругать команду было не за что, но и хвалить, естественно, никто не торопился. На будущий год в США можно было уже нацелиться на медали из более благородного металла, чем бронза.
Николай Снетков на тот момент и не думал о завершении карьеры. «Локомотив», который их тройка и тащила – не настолько успешно, как в бронзовом сезоне, но пятым лишним колесом в столичной телеге железнодорожники давно уже не был. Звено гениального универсала Виктора Якушева по-прежнему исправно вызывалась в сборную – правда, место Виктора Цыплакова временно занял горьковчанин Игорь Чистовский. И тут на первый план вышла политика – Штаты не дали виз сборной ГДР, в СССР сочли дискриминацию дружественного государства неприемлемой, и чемпионат мира накрылся медным тазом. Это был идеальный момент для того, чтобы зерна сомнений по поводу продолжения карьеры, которые у Николая Снеткова были, взошли.
…Решение завершить спортивную карьеру ради совсем другого поприща особой государственной важности было обдуманным и взвешенным. Николай Афанасьевич позже рассказывал, что насмотрелся на то, как мыкались бывшие спортсмены после того, как заканчивали выступления, да и во время активных занятий спортом даже великие мастера в роскоши не купались. Понятно, что кураторы обещали хорошие перспективы, хотя, казалось бы, что торопиться и выдергивать из процесса одного из лучших хоккеистов страны, можно было и подождать лет пять-шесть, пока Николай не наиграется вдоволь. Но, видимо, виды на бомбардира были особые, Снетков сказал «да», твердо решил повесить коньки на гвоздь, и вгрызся в учебу. Хоккей ухитрялся не бросать, выступая за клубную команду «Локомотива» на первенстве Москвы.
Конечно, без большого хоккея скучал, тоска заела настолько, что Николай параллельно с освоением азов будущей профессии попросил разрешения заняться судейством – так он избывал ностальгию. Звено без «Барана», как звали Снеткова за неуступчивость в игре, хуже не стало (его место занял Валентин Козин), но сборную на новом этапе интересовал только Виктор Якушев – так что, может быть, Снетков тоже учел, что может не выдержать жесточайшую конкуренцию среди крайних нападающих. А в хоккейном судействе он сделал стремительную карьеру – поначалу настороженное отношение к бывшему игроку сменилось доверительным, когда новобранец доказал, что авторитетов для него на ледовом поле нет, а есть только закон, его буква и дух. Он особо подчеркивал, что перед столичным дерби те же армейцы и спартаковцы, не сговариваясь, просили назначить главным судьей именно Николая Снеткова – это был показатель профессионализма. Неудивительно, что и звание судьи международной категории он получил в кратчайшие сроки, причем отсудил два знаковых для советской сборной турнира – чемпионат мира-1967 в Вене и Олимпиаду-1968 в Гренобле.
До поры до времени начальство увлечение новобранца даже поощряло – в конце концов, мгновенно проанализировать ситуацию и быстро принять единственно правильное решение, что требуется от арбитров, для оперативной полевой работы тем более подходит. Важно было только, чтобы лед снова не затянул насовсем, а заинтересованные «работодатели», очевидно, забеспокоились, что благодаря успешной карьере судьи будущий разведчик может снова затеряться в хоккейных джунглях, объявив Николаю Афанасьевичу, что с хобби пора заканчивать и приступать к серьезным делам. И Снетков пропал с радаров напрочь - судей забывают быстрее, чем игроков, а новый род деятельности публичности не предполагал даже в малой степени. Постепенно забылись и успехи столичного «Локомотива», который на рубеже 60-х несколько раз финишировал в чемпионате СССР четвертым, третье место взяв с Григорием Мкртычаном в тот момент, когда Анатолий Кострюков ненадолго уходил в функционеры и в сборную помощником Чернышева.
…Снетков как футболист и хоккеист вырос на знаменитом московском стадионе «Юных пионеров». В футболе его заметили раньше – он дошел до сборной Москвы, играл против Валентина Иванова и других будущих футбольных звезд, и в «Локомотив» его пригласили сначала футбольный, но на коньках он вообще стоял как влитой, и перспективы в ледовой забаве у Снеткова просматривались четче. В двадцать лет он попал в основу «Локомотива», в середине 50-х это была молодая безбашенная команда, готовая носиться без устали и перебегать кого угодно. Коллектив, способный на большие дела, из этой ватаги начал делать закончивший игровую карьеру в середине 50-х Анатолий Кострюков. Ведущее звено получилось у него почти сразу - пришел, пригляделся, поставил вместе трех ярких индивидуальностей, получилась птица-тройка: «Виктор Цыплаков был скоростно-выносливый хоккеист, очень техничный, мог обыграть один в один любого защитника. Коля Снетков отличался физической силой, был хоккеистом боевитым, способным продавить любую оборону. Ну а Якушев… Это был уникальный универсальный, мирового уровня игрок».
Одним, пусть и выдающимся звеном чемпионат не выиграть, но «Локомотив» с Кострюковым пошумел тогда сильно. Ведущая тройка в своем первоначальном составе просуществовала не очень долго, но осталась в памяти как одно из самых сбалансированных атакующих звеньев отечественного хоккея. Важно и то, что все трое оказались не показными, а самыми настоящими патриотами родного клуба. Снетков, как и полагается лучшему снайперу и старшему по возрасту, первым попал в национальную сборную, сыграв в свитере с надписью «СССР» еще в ноябре 1957 года в Москве против «Тре Крунур». Правда, с постоянными клубными партнерами в сборной Николай Снетков сыграет лишь через три года – до этого более или менее стабильной была их с Виктором Якушевым связка, а третьим чаще всего присоединялся Евгений Грошев из «Крылышек», причем на месте центрфорварда был именно Грошев.
Анатолий Владимирович Тарасов взял «железнодорожную» связку на чемпионат мира-1959 в Чехию – но так ни разу и не выпустил их вместе, дав возможность Снеткову сыграть только в предпоследнем и последнем матчах в одном звене с бомбардиром номер один Алексеем Гурышевым. После поражения от канадцев чемпионат де-факто был уже проигран, но можно было упустить и серебро – к счастью, этого не случилось, и Снетков свой вклад в победу на чемпионате Европы тоже внес.
Полностью своим звеном они провели в сборной едва ли с десяток игр. И даже чемпионат мира 1961 года, на котором Аркадию Чернышеву помогал «свой» Анатолий Кострюков, их звено трижды разбавляли Владимиром Юрзиновым, который заменял Виктора Цыплакова в том числе и в последней решающей игре с Канадой. Возможно, некоторое разочарование от удачного для него лично турнира тоже повлияло на решение Снеткова так быстро завершить карьеру.
Впрочем, Николай Афанасьевич никогда об этом не жалел – во всяком случае, сожалений не высказывал. Жизнь свою полковник КГБ в запасе определял как «интересную», а привет любимому хоккею он послал в 1969-м, когда в издательстве «Физкультура и спорт» вышла его книга «Двенадцать и одна».
Больше он о хоккее не писал.
Досье
Николай Афанасьевич СНЕТКОВ. 12.12.1935, Москва – 14.03.2005, Москва. Советский хоккеист, нападающий, судья. Мастер спорта, судья всесоюзной и международной категорий.
Карьера игрока. 1955-1962 – «Локомотив» (Москва). В чемпионатах СССР – 180 матчей, 140 заброшенных шайб.В сборной СССР – 43 игры, 21 гол. На чемпионатах мира – 9 матчей, 7 шайб, 2 передачи.
Достижения. Серебряный призер чемпионата мира 1959, бронзовый призер 1961. Чемпион Европы 1959, серебряный призер 1961. Бронзовый призер чемпионата СССР 1961. Трижды входил в список лучших хоккеистов сезона.
Карьера судьи. 1964-1968 – высшая лига, 1966-1968 – международные матчи, в том числе чемпионат мира 1967, олимпийский турнир 1968.
Достижения. Четыре раза входил в список десяти лучших судей сезона.
