Человек и монумент. 85 лет со дня рождения Александра Рагулина

Александра Павловича Рагулина давно отлили в бронзе, его еще при жизни наградили столькими и совершенно справедливыми превосходными эпитетами, что разглядеть за ними человека с годами все труднее. Легенда, великий, самый титулованный – ни в чем нет преувеличения, символ золотых лет советского хоккея. 

Сравнить можно… ну разве что с «просто Яшиным». Лев Иванович Яшин стал народным кумиром не только потому, что великолепно защищал футбольные ворота и  завоевал много наград – хватало у нас талантливых и титулованных. С  точки зрения «образцовости» на роль первого футболиста страны он вовсе  не годился, только ведь на эту роль не назначают, народ сам выбирает. У  чиновников  хватало ума не перечить этой любви, смириться и извлекать пользу, в том числе и для себя. А от кумира требовали, чтобы он вел себя как памятник еще при жизни и являлся «примером для молодежи». Но живой человек символом быть не может.

Рагулина, как и Яшина, выделил, признал и полюбил народ. Богатырская стать  далеко не все объясняет, как и сумма превосходных человеческих качеств. Просто все совпало – облик, характер, мастерство. Одно дополняло другое, вот почему именно Александр Рагулин стал воплощением лучших черт национального характера, адекватно отраженных в отечественном хоккее золотой его поры. 

Доминирующими качествами «Палыча» были надежность и скромное обаяние силы. Сила была доброй – в том числе и на хоккейной площадке. Применительно к хоккею и амплуа Рагулина  слово «доброта» не очень-то подходит, но к нему  подходило – не в ущерб профессиональным обязанностям, что тоже способствовало уникальной популярности Александра Павловича и после завершения карьеры. Не только у нас, но и за рубежом. Иногда мне даже казалось, что его популярность в других хоккейных странах даже выше – сам видел, как перед стокгольмским «Глобеном» в очередь за автографами выстраивались юные шведы. 

К своему имиджу Палыч относился слегка снисходительно, с пониманием, и, как мне иногда казалось, смотрел на себя идеального немного со стороны – ну, раз ко мне так относятся, то, если это для пользы дела, пусть так и будет. После блистательной и уникальной игровой карьеры, включившей три олимпийских золота и десять побед на чемпионатах мира, не занимал  больших должностей, закончил Высшую школу тренеров, но по профессии работал  не так много (хотя  был не без тренерского таланта, во всяком случае его подопечные по школе ЦСКА во главе с Вячеславом Фетисовым вспоминают Александра Павловича очень тепло), должности занимал скорее представительские, главная называлась просто «Рагулин», она как раз и приносила пользу от самого его присутствия в нашем хоккее. 

Были защитники не хуже -  даже, пожалуй, сильнее в отдельных компонентах, и уж точно универсальнее, особенно это касается последователей, многих из которых он в люди и выводил (Владимир Лутченко, Геннадий Цыганков, Александр Гусев – это же все молодые напарники Палыча), но образ русского хоккейного богатыря нагляднее всех воплотил именно Рагулин. Цена оказалась высокой, где-то даже непомерно высокой. Народные кумиры редко  бывают долгожителями, хотя конкретно у Рагулина генетика была отменной - почти все родственники по отцовской и материнской линии, несмотря на жизненные передряги двадцатого столетия, 80-летний барьер преодолевали. Но слишком большой он нес груз, о  тяжести которого можно только догадываться, слишком много было отдано сил и здоровья в молодости, чтобы спокойно встречать старость. До старости он, собственно говоря, и не дожил, уйдя из жизни в 63 года, в ноябре 2004-го. 

В начале столетия, когда мы с Александром Павловичем несколько раз и встречались для обстоятельных бесед, он был уже, мягко говоря, не очень здоров. Никому не жаловался, не утомлял перечислением проблем, но достаточно было выйти с ним на прогулку вокруг госпиталя в Сокольниках, чтобы понять, как ему тяжело. Это поколение себя ни в чем не жалело, что доблестью не считалось – они так жили, работали и играли. Считается, что их век укоротили неконтролируемые сверхнагрузки и всем известный способ снимать напряжение и усталость, но суть в том, что бережного отношения к своему здоровью большая игра изначально не предполагала, тем более в середине прошлого столетия. 

Эту тему в наших разговорах он поддерживать и развивать не любил, считая те методы и тот образ жизни, которые они диктовали, практически неизбежным условием побед и доминирования, тем более почти тотального в золотое десятилетие 1963-1973, в которое как раз и уложилась основная карьера великого Рагулина. Но до этого были еще пять лет в воскресенском «Химике» - хоккеистом национальной сборной  сделал его Николай Эпштейн. Три года самый известный Рагулин играл за Воскресенск вместе с братьями, что само по себе является случаем уникальным. 

…Их было трое, и родились они в Москве в один день, в не очень удачное время - за полтора месяца до начала Великой Отечественной. В эвакуации Софья Викторовна с тремя малышами оказалась вначале в Кемерове, а потом уже в Алма-Ате. Выжили, вернулись, выросли богатырями, что им по семейной легенде предрек еще в эвакуации предрек Леонид Утесов. Семья интеллигентная, родители архитекторы, мать прекрасно музицировала и знала несколько языков, детей видела в творческих профессиях, они посещали  музыкальную школу, играли в оркестре -  старший (на 15 минут) Анатолий на пианино и скрипке, Александр на контрабасе, Михаил на  виолончели, но музыка была увлечением  больше по обязанности, потому что не  хотелось огорчать родителей, а играть они хотели в хоккей. 

На детских  и юношеских «спортивных» снимках их уже можно легко различить, во всяком случае Саша точно узнаваем. Начинали  в команде школы №51 на Плющихе, становились чемпионами Москвы, потом записались в хоккейную секцию завода «Каучук», где и стали играть за заводскую команду «Химик» - Анатолий в воротах, Александр в защите, Михаил в нападении. Там их, прежде всего Александра, и высмотрел вездесущий Эпштейн, мимо которого ни один талант не мог пройти. Братья тоже были способными и перспективными игроками, но Александр, конечно, выделялся. Николай Семенович рассказывал, что «Сашка был  в «Химике» самым быстрым и хватким», в это можно поверить, когда смотришь на известный снимок конца 50-х, на котором Эпштейн дает установку своим игрокам – самый худой, поджарый и кудрявый там именно Саша Рагулин. 

В «Химике» он первым из братьев закрепился в основе, в 19 лет попал в сборную страны, дебютировав в ней в ноябре 1960-го в Москве в двух матчах против канадской команды «Чатам Марунз», представлявшей сборную Канады. В начале 1961-го опять же против «Кленовых листьев» («Трейл Смоук Итерс») двое Рагулиных впервые и единственный раз сыграли за сборную вместе - Анатолий в воротах, Александр в защите. После того, как вернувшийся в сборную Аркадий Чернышев взял молодого защитника на чемпионат мира в Швейцарию, где он выходил на лед в паре с ветераном Генрихом Сидоренковым, стало понятно, что в «Химике» ему остается быть недолго, как недолго оставаться Сашкой и самым быстрым. Вопреки свидетельству Анатолия Тарасова он  далеко не сразу стал Палычем (это уточнил сам Рагулин), но на багаже Эпштейна быстро стал тем самым Рагулиным, который навсегда вписал свое имя в историю отечественного хоккея. 

О расставании с лучшим своим «произведением» Николай Семенович рассказывал так, словно это случилось не сорок лет назад, а буквально накануне. Хотя, конечно, он понимал, что уход такого таланта в армейский клуб неизбежен, и удержать Сашу Рагулина в Воскресенске невозможно. Горечь была о другом –  после перехода Рагулина в ЦСКА про его истоки вспоминали все реже и реже.   

  Брат Миша оказался в ЦСКА «за компанию»,  продержался там недолго – помешали травмы и высочайшая конкуренция, а вот перешедший туда год спустя Анатолий провел за армейцев два десятка матчей и стал в 1965-м чемпионом страны. До этого   Анатолий дважды, в 1961-м и 1963-м  признавался одним из лучших вратарей страны – наряду с Николаем Пучковым, Виктором Коноваленко, Владимиром Чиновым, Борисом Зайцевым и Виктором Толмачевым. С середины 60-х карьеру братья продолжили в «Крыльях Советов», где Михаил сменил амплуа с нападающего на защитника, ближе к концу 60-х   братья оказались в пензенском «Дизелисте», где Анатолий и завершил карьеру (а Михаил играл в Подмосковье до середины 70-х). Анатолий недолго искал себя, отчасти благодаря случаю попав в Центр подготовки космонавтов, где в течение двадцати лет плодотворно занимался предполетной тренировкой и  послеполетной реабилитацией покорителей космоса, разработав  ряд собственных уникальных методик, и удостоившись звания «заслуженный тренер СССР». Михаил стал тренером по экзотическим для нас ринкболу и флорболу, деятельно способствовал  первым шагам российского женского хоккея. Оба брата состоялись в послехоккейной жизни, а  известность и слава, но и самая короткая жизнь выпали на долю третьего - Александра (Анатолий пережил брата на 12 лет, Михаил здравствует, у него юбилей). 

 …Начиная с победного чемпионата мира-1963 в Стокгольме, Александр Рагулин был на виду у страны. На протяжении пяти лет подряд его постоянным партнером с небольшими исключениями был Эдуард Иванов – тоже выкормыш Эпштейна, в 60-х это была лучшая в стране пара защитников, чьи качества прекрасно дополняли друг друга. Иванов был резче, азартнее, любил рисковать, был хорош в подключениях к атаке. В способности эффективно помогать нападающим Рагулин партнеру не уступал, а может даже и превосходил, но вынужден был чаще его страховать, и с годами  по мере того, как Палыч набирал солидности и потихоньку утрачивал скоростные качества, позиция «домоседа» для него все больше становилась доминирующей. Чего Рагулин не терял никогда, так это удивительного чувства игры, предвидения ситуации, умения прикрыть самого опасного форварда соперника,  и отправить в атаку форварда до миллиметра выверенным  первым пасом – лучше него этим элементом никто из самых именитых коллег не владел. 

Вопреки общепринятому мнению большим специалистом по силовой борьбе Рагулин не был – и без того вступать с Рагулиным в силовое единоборство мало кто решался из опасения влететь в стену или хуже того в мчащийся поезд. «Встреча» могла называться по-разному,  заканчивалось все как правило одинаково, «непонятливых» Рагулин просто мог прижать так, что надолго отбивал у них охоту врезаться или, не дай Бог, грубить. Но обычно Рагулину хватало умения и мастерства, чтобы обходиться без крайних мер.    Самых гениальных разрушителей редко признают лучшими защитниками, вот и Рагулина отметили всего один раз –  когда он забросил рекордное для себя четыре шайбы на чемпионате мира-1966 в Любляне (зато в символическую сборную, начиная с 1963 года, Большого Рага включали пять раз подряд – своего рода рекорд!). Лауреат  считал, что получилось это потому, что выходил он на лед в паре с Владимиром Брежневым, страхуя «молодежное» звено Владимира Полупанова с гениальным «дядькой» Анатолием Фирсовым – ребята были щедрые,  только на себя одеяло не тянули, Брежнев тогда вовсе отличился пять раз.

Где-то начиная с 1968-го совсем еще не ветеран Александр Рагулин сам стал «дядькой» для молодых и ранних – в олимпийском Гренобле помог раскрыться  сибирскому самородку Виктору Блинову (увы, успех не защитил «подопечного» от печального конца), чемпионаты мира в Стокгольме-1969 и 1970 Рагулин выигрывал в паре с Владимиром Лутченко и Игорем Ромишевским соответственно, с Лутченко же побеждал в Швейцарии-1971, в олимпийском Саппоро-1972 завершал уникальную победную серию сборной в паре с Геннадием Цыганковым, с ним же в паре провел «серебряный» чемпионат мира-1972 в Праге и суперсерию-1972,  в ходе которой был одним из лучших среди наших защитников,  а  победную точку в своей карьере поставил на чемпионате мира в Москве в 1973-м, выходя на лед с Евгением Паладьевым, Юрием Ляпкиным и тем же Цыганковым. Все партнеры, включая еще и Александра Гусева, Рагулину обязаны многим. 

…Прощаться с хоккеем он не собирался – за него это решил любимый тренер, отправив любимого подопечного домой прямо с тренировочного сбора в Минске. Понятно, что Анатолий Владимирович после добровольной отставки с поста тренера сборной и отсутствия заинтересованности в своей персоне чувствовал себя не в своей тарелке. Понятно и то, что Александр Павлович за молодежью уже не успевал – но он за ней и не гнался,  опыт мог пригодиться, а чутье оставалось при нем. Кстати, Всеволод Бобров как новый тренер сборной страны, Рагулина не списывал  - списал Палыча как раз Тарасов, предложив всего-то 32-летнему ветерану доигрывать в Ленинграде, перекрыв ему возвращение в «Химик». Рагулин предпочел уйти, что и официально было оформлено торжественными проводами «на пенсию» троих легендарных трехкратных олимпийских чемпионов – Виталия Давыдова, Анатолия Фирсова и Александра Рагулина после последнего матча Приза «Известий» в декабре 1973-го. 

В своих воспоминаниях Анатолий Владимирович неприятный момент расставания Рагулина с хоккеем (как и многие другие неприятные моменты) обошел, оставив одни только восторги типа «он был честью и совестью команды». Александр Павлович зла тоже не держал, всегда отдавая должное Тарасову как тренеру. 

Но далеко не все хвалебные сентенции из тарасовских заметок поддерживал. Когда я процитировал тарасовское «за ним было последнее слово, когда возникал вопрос о наказании проштрафившегося»,  Рагулин только отмахнулся – «да я сам в качестве провинившегося  попадал под горячую руку!».  

Как у человека у него были слабости. В народном же сознании он  остается человеком, их не имевшим. Народное сознание очень легко перенесло хоккейный  образ на него самого и в послехоккейной жизни, в которой на самом деле много всякого было. На фильм, который мечтает снять об отце актер и режиссер Александр Рагулин-младший – хватит. Только если  делать его, не сглаживая острых углов, то может получиться не очень веселая история, скорее даже драма, но этот жанр нынче популярностью не пользуется.   

Что касается «богатырского» образа, то  Александр Павлович не особенно и старался его разрушать. Ничего специально для этого, впрочем, не делая. Ему достаточно было оставаться самим собой. 

Монументом и человеком. Нет, прежде всего – человеком.

Досье

Александр Павлович Рагулин
 5.05.1941 – 17.11.04
Карьера игрока: 1957-62 – «Химик», 1962-73 – ЦСКА. В чемпионате СССР 427 матчей, 63 заброшенных шайбы. В сборной СССР 257 матчей, 31 гол, в т.ч на чемпионате мира и Олимпийских играх – 102 матча, 14  шайб
Достижения: олимпийский чемпион (1964, 1968, 1972), чемпион мира (1963-71, 1973). Лучший защитник чемпионата мира (1966), включался в символическую сборную (1963-67). Чемпион СССР (1963-66, 1968, 1970-73)
Карьера тренера: 1974-978 -  тренер юношеской и молодежной команды школы ЦСКА, 1983/1984 – СКА Новосибирск
Награжден орденами «Знак Почета» (1965,1969), Трудового Красного Знамени (1972), Почета (1996), «За заслуги перед Отечеством» третьей степени (2001), Олимпийским орденом (2001). Лауреат Национальной спортивной премии «Слава» в номинации «Легенда» (2003). В Зал славы ИИХФ введен в 1997 году, в 2004 – в Зал славы отечественного хоккея.