На съёмках фильма о финале Кубка Гагарина в интервью съёмочной группе КХЛ Боб Хартли рассказал о «Локомотиве», о его лидерах и об их вкладе в победу. Фильм «Кубок Гагарина. Героем может стать каждый» выходит в прокат 27 августа в онлайн-кинотеатре Кинопоиск.
«Ценность каждого человека в этой организации невероятна»
– Как вы уже упоминали, любой чемпионской команде очень сложно находить мотивацию. Как вы считаете, привнесли ли что-то в команду новички — Мисюль, Кузин и Волков?
– Конечно, всегда нужно вливать «свежую кровь». К тому же, молодым игрокам из системы «Локомотива» важно видеть перед собой примеры Мисюля, Кузина, Волкова, у нас ещё подтянулся Дударов, а также несколько молодых защитников. Это служит отличной мотивацией. Безусловно, для этих ребят это огромная награда, ведь каждый мальчишка в школе «Локомотива» мечтает надеть эту знаменитую форму и сыграть в КХЛ. И когда они видят, что кто-то из их сверстников получает шанс, мечта становится масштабнее и реальнее. Я не считаю, что это создает давление на ветеранов. В НХЛ я часто слышал от генеральных менеджеров: «Мы поднимем из фарм-клуба двоих-троих пацанов, и это заставит ветеранов понервничать». Я в это не верю. Здесь же особую роль играет связь между игроками, ведь все они – воспитанники одной школы. Сколько в этом составе хоккеистов, не прошедших через местную школу? Если не считать легионеров – сколько их? Максимум один, два или три человека. За последние 20–25 матчей регулярного чемпионата я почувствовал, что мы стали единым целым. Я видел, что у каждого из них «Локомотив» в крови, это ощущалось.
Для меня это был потрясающий, совершенно новый опыт: тренировать команду-победителя и при этом наблюдать за игроками, которые прошли здесь путь с 8, 12 или 15 лет или попали в систему на этапе молодёжного хоккея. Они росли вместе. И я глубоко убежден, что именно это – важнейшая составляющая нашего успеха.
– Получается, вся команда была единым целым, и выделить конкретно лидеров не получится?
– В этой команде потрясающие лидеры и их много. Посмотрите на нашего капитана, Александра Елесина, очень тихого, немногословного человека. Но когда он говорит – это очень значимые слова. В то же время, посмотрите на то, как он тренируется, на его язык тела – он всегда уверен в себе.
А потом есть Раду (прим. – Александр Радулов). Раду – это энергия. Он всегда полон эмоций. А ещё есть Рафиков, Каюмов, Иванов, знаете, Черапанов очень похож на Елесина, почти не говорит. Я ему: «Доброе утро, Черри». А он мне: «Угу». И всё. Но потом вы смотрите на него, а он, как часы – работает, работает и работает. Есть ещё Шалунов. Он мне очень напоминает Джо Сакика. Всегда под контролем, всегда сосредоточен. Человек великих моментов. Я мог бы говорить об этом бесконечно, ценность каждого человека в этой организации невероятна.
– Когда вы пришли в команду, чувствовали ли вы жажду выиграть еще один Кубок Гагарина? Или, как вы сами сказали, после Кубка в каждой команде это чувство разное?
– Всё было так же, с настроем всё было в порядке. На нашем первом командном ужине перед первым раундом плей-офф я попросил организаторов: «Мне нужен огромный торт, оригинального размера, в виде Кубка Гагарина. Точная копия». Мы поужинали, а потом я тайком получил торт и сказал игрокам: «Возьмите нож, отрежьте себе кусок торта, вам нужно попробовать его, чтобы снова почувствовать вкус того, что нужно для победы». Это психология, но я в это очень верю. Вам нужен аппетит. Вам нужно быть... очень голодным. Потому что в конце плей-офф дело не в тактике. Дело только в эмоциях. Насколько сильно вы хотите быть лучше своей же команды?
«Радулов – большой ребёнок, играющий во взрослую игру»
– В прошлом году Никитин сказал, что Радулов – это как электростанция. Вы разделяете это мнение? В один момент он, например, снабжает энергией весь город, а в другой – его могут отключить.
– Вот есть производитель батареек Дюраселл, в их рекламе всегда был такой маленький кролик, вставляют батарейку, и он начинает двигаться, его зовут Энерджайзер, кажется. Я много раз говорил своим тренерам: этот парень — наш Энерджайзер. Но он такой, какой есть. Это эмоции, я сравниваю его с вулканом. Внезапно он затихает, а потом внезапно извергается. Через 10 минут он приходит и говорит: «О, я не должен был этого делать, не должен был этого делать». Но он построил свою карьеру на этом, и я думаю, что его влияние очень позитивно на всех.
– В команде много разных лидеров, но были ли среди них те, через кого вы доносили что-то до команды?
– Каждый был лидером, потому что я большой сторонник коммуникации. Каждые 10-15 игр у нас были индивидуальные встречи, а на протяжении всего плей-офф Рафиков, Елесин и Радулов были, по сути, моими помощниками в вопросах поездок, тренировок, планирования работы, потому что они — сердце команды. Я редко захожу в раздевалку. В профессиональном хоккее игроки сами управляют своей раздевалкой. Я считаю, что как тренеру, мне не нужно быть там постоянно. Они не дети. Поэтому я бываю там очень редко: несколько минут до игры, несколько минут между периодами, несколько минут после игры, и всё. Но мне нужно было понимать их реальное состояние, что им нужно делать. И когда ты полагаешься на таких опытных ветеранов, как эти ребята, у нас была отличная коммуникация. Мы садились, составляли расписание, и вот, приступаем к работе.
– Вернёмся к Радулову, при всей его энергии, со всем этим, так сказать, вихрем, это позитивно для команды или, наоборот, представляет собой своего рода вызов? Существует мнение, что его трудно контролировать.
– С Раду нужно научиться сосуществовать. В игре бывают моменты, когда кажется, что вулкан вот-вот взорвется. В сериях бывают такие моменты, но в то же время у каждого из нас свой способ справляться с такими ситуациями. Я думаю, что игроки очень хорошо справились с Раду. И тренерский штаб делал то же самое, потому что в его энергии гораздо больше позитива, чем негатива. Это как если бы тренер спросил: «Выпустить ли определенного игрока?» Вы садитесь со своим помощником и говорите: «Хорошо, каковы плюсы игры этого парня? Каковы минусы?». Если плюсов больше, чем минусов, тогда выпускайте его. Так и с Раду, он был таким всю свою карьеру. Мне звонили многие бывшие тренеры. Они спрашивали: «Как Раду? Он все ещё делает то? Он все еще делает это?» Я отвечал: «О, да». И знаете что? Стало забавно мне звонили три или четыре тренера из Северной Америки, или даже игроки, которые играли с Раду, и спрашивали: «Как он?» Я так думаю, но он большой ребёнок, играющий во взрослую игру.
– У вас в команде была еще мини-версия Радулова – Егор Сурин. В СМИ его называли копией Александра. Как смотрите на это?
– Я называю их отцом и сыном (смеётся). Но в то же время Раду проводит много времени с Егором: на льду, вне льда, даже на базе. Ему 19 лет. Вот о чём мы забываем. Я проводил много времени с Егором. Хорошие моменты, трудные моменты. Мне приходилось время от времени рассказывать ему жизненные истории, но это моя работа как тренера, и я хочу, чтобы он добился успеха. Он так много даёт команде. На протяжении всего плей-офф СМИ говорили о его голевой засухе и ошибках, и в какой-то момент, я думаю, это, возможно, повлияло на него, потому что он очень хотел забить. И я говорил ему: «Знаешь что? Играй хорошо. Играй правильно. Не обманывай игру, чтобы забить, потому что ты навредишь себе и навредишь нам». И посмотрите на его игру в финале, в шестой игре. Он подарил нам два важных гола. Он зверь. Он ещё совсем ребёнок. В теле взрослого мужчины. Он невероятно силён. Он очень быстр. Он очень взрывной. Ему просто нужно немного лучше изучить игру, и это называется зрелостью. Ему 19 лет, у него доброе сердце. Он хочет делать правильные вещи. Он предъявляет к себе очень высокие требования. Но в конечном итоге у него огромная уверенность в себе. И я думаю, это очень хорошо послужит ему по мере того, как он будет продвигаться по карьерной лестнице.
«Иванов – настоящий солдат, он никогда не жауется»
– Расскажите об Иванове, истории его травме и как вам пришлось менять игру.
– Иванов — молчаливый лидер, ещё один молчаливый лидер в этой команде. Немногословный, всегда улыбается. «Горги, все хорошо?». «Да, да». И он работает как часы, просто... у нас было довольно много таких игроков, но вот этот сезон он действительно хорошо стартовал, дошёл до Матча звёзд, я был очень доволен этим. А потом, сначала Егор [Сурин] получил травму, и их звено немного сбавило обороты. СМИ спрашивали: «Почему вы не делаете никаких замен?» Я отвечал, что мы побеждаем, у нас нет травм. И я ненавидел говорить о травмах, потому что как только скажешь, что их нет, они случатся.
Как только Горги ударили о борт, я увидел, как он, хромая, вернулся, он настоящий солдат. Он стойкий, никогда не жалуется. И он сказал мне: «Да, я готов». Он вернулся на лёд, а я наблюдал за ним и сказал: «Он закончил». А потом на следующее утро ко мне подошел врач и сказал: «У него сломана лодыжка». Тогда, конечно, мы подняли Волкова, Красовского. Иванова отправили в Москву на операцию. И я разговаривал с Георгием и сказал: «Увидимся, когда вернёмся в Ярославль». Он сказал: «Нет, нет». Я спросил: «Ты планируешь приехать в Казань?» «Да». Я спросил: « Тебе разве можно ехать?» «Да, без проблем». Я сказал: «Хорошо». А потом вернулся в свою комнату. Я позвал его обратно. Я сказал: «Горги, не говори игрокам, что ты приедешь».
И мы составили план. Мы как бы спрятали его на некоторое время. Я отвёл его в кабинет тренера, и перед шестой игрой он пришёл со мной на костылях, все игроки обрадовались. Я сказал ему: «Подготовь что-нибудь. Как только я закончу показывать видео и поговорю с игроками, я хочу, чтобы ты завершил собрание». Он встал на костылях, я не знаю, что он им говорил, но игроки слушали и высказывали своё мнение, и это был просто волшебный момент. Так вот, видеть его потом на льду на костылях... в этой команде полно отличных лидеров, и Горги – классический тому пример.
– Что можете сказать про Артура Каюмова? Он не самый звёздный игрок в команде, но не менее важное звено.
– Каюм – настоящий профессионал. Я приехал сюда, а у него летом была операция на плече, поэтому у него были индивидуальные тренировки. И он, и Кирьянов перенесли операции, так что, поскольку их было всего двое, я смог провести с ним больше времени, чем с остальными игроками. У меня была возможность узнать его немного лучше, и я помню, как тренировал команду против «Локомотива», когда был в «Авангарде», и он был игроком, на которого мы обращали внимание. Его скорость, ловкость, навыки владения шайбой, интеллект — он как компьютер на льду. Он всё анализирует. Он постоянно требует с себя, порой слишком много. Но он такой хороший человек. Поговоришь с ним, и он всегда улыбается. Дело не в оправданиях, а в решениях. Я люблю Каюма. Он действительно хороший человек.
– Что можете сказать об иностранцах – Байроне Фрэзе и Рихарде Панике?
– Рихард и Байрон стали для нас очень важны. Они — огромная часть нашего успеха. У них было непростое начало. Когда я приехал сюда, я знал, кто такой Байрон, но не знал его лично. Я никогда с ним не общался ранее. У него в прошлом году родился ребенок, а я знаю, каково это — быть дедушкой, у которого осталось трое внуков вдали. Каждый вечер проводить на базе приходится одному. Это непросто. Как бы мы ни любили хоккей, семья — это самое главное. А Байрон — очень заботливый человек. Я видел, насколько он сосредоточен. Помню, я играл в теннис в базе, а Байрон стоял на балконе, и я видел, что в нем нет никакого огня. Я отпускал его, потому что знал, что проблема не в хоккее. Я знал, что у него дома трое маленьких детей, поэтому несколько раз звал его в гости, и у нас были замечательные разговоры, не о хоккее, а о жизни, о моем опыте и его, и мы очень хорошо поладили. Я надеялся, что его семья приедет, и все наладится. И именно это и произошло. Какой же он замечательный человек, такие прекрасные жизненные ценности у Байрона.
Рихард приехал не в лучшей форме. У него были свои планы на участие в Олимпиаде, мотивация была, скажем, просто нормальной. Этого мало для достижения успеха. Я отстранил Рихарда от многих игр, мы привели его в форму, потом он начал играть, играл лучше, получил травму ноги, серьезное рассечение, которое не позволяло ему выходить на лед, наверное, около месяца. Так что все начиналось сначала. Самые тяжелые травмы — это травмы ног, потому что ты не можешь кататься. Можно кататься с больным плечом. Можно кататься с больными пальцами, но с больными ногами ты теряешь физическую форму. Мы очень много работали, чтобы вернуть его в строй. А потом медленно, но верно, он взлетел, и он был зверем в плей-офф. Все его ненавидели, он получал удары по лицу, но он продолжал играть, и у меня были отличные разговоры с ним на скамейке запасных. Я говорил: «Не обращай внимания на остальных просто продолжай». Он был настоящим локомотивом нашей команды. Знаете, довольно иронично, что, глядя на его катание в его возрасте, понимаешь, он ещё не старый, но ему уже не двадцать с небольшим. Он был для нас настоящей силой. Он действительно поднял свой уровень, и я думаю, что другие команды обращали на него много внимания.
«Надо вкладывать в игроков своё время»
– У вас есть еще истории из сезона подобно той про торт, которые могут рассказать об игроках в первую очередь как о людях?
– Наверное, не совсем история, но я лично очень верю в упорный труд, верю в правильное отношение к людям. И я всегда буду помнить и ценить отношения, которые у меня сложились с Александром Елесиным. Потому что на моём первом Матче Звезд в Казани Илья Михеев, который играл за «Авангард» позвал на совместный завтрак. Елесин, кажется, играл в сборных с Ильей. Он спросил меня: «Ты не против, если мы пригласим Елесина на завтрак?» Я ответил: «Нет». А несколько дней назад он сказал мне: «Я помню, как мы завтракали вместе, обычно российские тренеры никогда не сидят с игроками во время еды». Он сказал: «Я подумал: вау». И Ели спросил Михеева: «Зачем, Боб, сделал это?».
Мы сидели в столовой вместе с врачом, вместе с детьми из академии. Мы стали настоящей семьёй. В этом и заключается ценность местного уровня, начиная с местной школы и заканчивая двумя юниорскими и основной командой. Всё делается по одной причине – чтобы побеждать как семья.
Я уверен, что были моменты, которые сблизили нас, но я думаю, что это произошло постепенно, потому что эти игроки знают, как побеждать. Они побеждали раньше, они всегда добивались успеха. Чтобы быть успешным, не всегда нужно выигрывать регулярный чемпионат. КХЛ – очень жесткая лига, очень конкурентная. Посмотрите на Казань, они, может быть, и не выиграли регулярку, но в этой организации много великих победителей. Например, Данис Зарипов приходил ко мне после игры, я был с Данисом на нескольких Матчах Звезд, и мы поддерживали связь на протяжении многих лет.
– Может быть, можете тогда вспомнить некоторые разговоры?
– Как я уже говорил, у меня было много встреч с Егором Суриным, я много с ним говорил о Чинахове, о Грицюке, о Костине, о Михееве. У него есть мечта играть в НХЛ, но я сказал ему: «Знаешь, это всего лишь мечта. Сейчас ты в «Локомотиве», и именно здесь ты прославишься, и именно здесь, возможно, откроются двери к лучшему». Егор очень молод, мне несколько раз приходилось уделять ему время, но он всегда отвечал правильно.
Максим Берёзккин тоже очень молод. Ему всего 23 года, он женился прошлым летом. И после отличного сезона он начал прошлый не лучшим обрзом. Порой его уверенность была не на высоте. А у меня были прекрасные отношения с Берёзой. Он не очень хорошо говорит по-английски, но многое понимает. Поэтому у нас сложилась очень крепкая связь. И я узнал его поближе. Я узнал, что заставляет его показывать такие результаты. И в этом прелесть того, что ты вкладываешься в игроков. Я хочу сказать, что нужно проводить время с людьми. Но просто проводить время с людьми недостаточно. Нужно вкладывать это время. Я действительно узнал Берёзу, и он мне очень нравится. Он замечательный молодой человек. Он играет с большим количеством эмоций. Его игра строится на эмоциях. Если он позитивен, если у него ясный ум, то нет предела его возможностям. Мы видели, как он забивал очень важные голы в плей-офф. А этот сезон начался непросто. И я думаю, это немного посеяло в нем сомнения, но потом он продолжал идти вперёд, продолжал бороться, становился лучше и приносил нам пользу.
«Мне звонили друзья из Канады и говорили о том, как Исаев хорош»
– Отдельно стоит сказать про Даниила Исаева.
– Даниил Исаев, как и Патрик Руа, легендарный Патрик Руа, всегда сосредоточен. Я никогда не видел вратаря в такой форме. На каждой тренировке одни и те же упражнения, один и тот же энтузиазм. Он просто невероятен. Знаете, когда он играл против «Авангарда», у него было несколько неудачных игр, я говорил с ним, а он сказал: «У меня родился сын». Мальчик родился, кажется, через полтора часа после игры. И люди спрашивали: «Что не так с Исаевым во время той серии?» Ну, это довольно легко понять, потому что весь год он был настолько доминирующим, а потом немного отсупился, но как же он сыграл против «Казани»! Его главная сила именно здесь (его разум). Он такой сильный. У него такой характер. И люди в Канаде, мои друзья, говорили: «Вау, Исаев так хорош». А я им отвечал, правильно говорить: «Я отбиваю. Я отбиваю как вратарь» (прим. – в оригинале Хартли говорит:«I-save», что созвучно с фамилией Isaev на латинице). Мои друзья от души посмеялись над этим уточнением.
– Можете описать в пяти словах свою команду?
– «Локомотив» — это, боже мой, я мог бы говорить об этом два часа. С августа по май я видел, как эта команда поднималась по лестнице, чтобы вновь забрать титул. И знаете что? Я бросил им вызов. Я говорил им о стремлении оставаться чемпионами. Я тренировал так много игроков, которые говорили мне: «О, я выиграл Кубок Стэнли» или «Я выиграл чемпионат в юниорской лиге». И это была их карьера. Это было так, я говорил игрокам: вас запомнят как чемпионов навсегда. Вам нужно выиграть всего один раз, чтобы стать чемпионом. Никто не сможет отнять это у вас. Но если вы выиграете два, три, вы станете легендами. И я должен оставаться верен своим принципам. Они – настоящие легенды.
– Байрон сказал нам, что вы просили игроков забыть о том, что было в полуфиналах перед стартом финальной серии.
– Я им сказал: «Вам воздалось за усилия. Мы пережили невероятные эмоции, но мы не можем позволить этим эмоциям стать нашими врагами. Теперь все говорят вам, что вы вошли в историю КХЛ благодаря этому камбэку». Я сказал: «Мы здесь не для того, чтобы писать историю о полуфиналах. Мы здесь, чтобы писать истории о финалах, о победах». И снова они отреагировали очень хорошо.
«Лавка «Локомотива» похожа на московские пробки – все куда-то едут и идут»
– Что именно случилось в финале? Во втором матче были трудности, в четвертой игре не все шло гладко. Что происходило с командой?
– Всё дело в эмоциях. В четвёртой игре мы получили несколько грубых штрафов в третьем периоде, что стоило нам победы. И это была не лучшая наша игра. Мы просто выживали. Но опять же, мы — команда, которая неумолима, с эмоциональной лавкой. Я никогда не видел такой скамейки, как у нас. Все стоят, царит полный хаос, но они находят способ собраться.
Обычно в команде, которую я тренирую, все сидят на лавке спокойно. Посмотрите на скамейку запасных «Локомотива», это как московские пробки. Все стоят, и все переходят дорогу. Я как-то сказал Сергею Звягину: «Что, чёрт возьми, здесь происходит?» Но через некоторое время я понял, они такие, какие есть. На протяжении всего сезона я постоянно просил их сесть, расслабиться, сосредоточиться. Но в плей-офф все стало в десятки раз хуже (смеётся). Вот вам история о шестом матче – Рафиков сидел, закрывши голову руками последние 13 секунд игры, он явно устал, но просто не мог туда смотреть. Егор Сурин сидел и молился, он был прямо передо мной и молился. Я никогда такого не видел. Что за уникальные ребята?
– Вы что-то говорили тогда игрокам на лавке в шестом матче? Или атмосфера накалялась сама собой?
– Нет, эмоции продолжали расти и без меня. У этой команды безграничная сила. Их психологическая устойчивость непревзойдённа. Казалось, они знали, что у них есть всё больше и больше. Вера в себя росла.
– Та последняя минута тянулась дольше всего в вашей жизни?
– Да, это была самая долгая минута в моей жизни. Но в то же время, как только счет стал 3:2, я сказал Сергею Звягину, который стоял рядом со мной: «Мы собираемся взять тайм-аут? Нам нужно все успокоить». Сергей в этом деле просто невероятен. А Раду, когда мы возвращались на поезде, подошел ко мне и сказал: «Мне очень понравилось, как ты вот так подошел ко всей команде и сказал: «Эй, успокойтесь. Всё в порядке. Да, у них есть моменты. Они в огне». И ребята отлично справились. Я смотрел видео после этого, мы могли бы быть лучше. Я бы скорее отдал должное Казани. Они атаковали и реализовали это очень хорошо.
– Как бы вы описали это? Магия?
– Это называется импульсом. Это как с нами в последние 33 секунды с Авангардом. Это тот самый импульс, вы создаете, создаете, и вдруг, у обороняющейся команды появляются сомнения насчёт собственных возможностей. А это ваш главный враг, потому что, когда вы сомневаетесь, вы внезапно становитесь пассивными. Вы можете спросить каждого из моих игроков. Я им всегда говорю: если вы пассивны – вы мертвы. Вы не можете быть пассивными. Будьте агрессивны. Эта игра – об эмоциях. Играйте на пределе возможностей. Честь им и хвала, они это сделали.
«Хоккей дал мне всё в этой жизни»
– Видите ли вы Александра Радулова тренером однажды?
– Безусловно. Он отличный учитель. И помимо этого, он ещё и прекрасно разбирается в игре. Я много раз обсуждал с ним матчи. Он всегда смотрит хоккей. И он увлечен этой игрой. Я смотрю на него с его сыновьями. Он учит их правильному пути. Он подталкивает их. Он страстно увлечён. Его страсть заразительна.
– Какой была поездка на чемпионском поезде?
– Это было так иронично, потому что мы сели в автобус через несколько часов после нашей победы, мистер Лукин зашёл в автобус и сказал: «Мы едем поездом». И я сразу же посмотрел на Сергея Звягина и подумал: «Какая ирония! Мы же Локомотив, мы железнодорожники. Мы едем на поезде». И это была всего лишь моя вторая поездка на поезде за всю жизнь. Весь год я говорил себе: «Я хочу прокатиться на поезде». Так что привет всем железнодорожникам! Вы замечательные! Спасибо!
– Вы сообщили о завершении своей тренерской карьеры. По чему будете скучать?
– По всему, что касается эмоций от игры. Я всегда буду тренером до мозга костей. У меня есть свой лагерь развития. Я работаю на телевидении и радио. Ко всем эфирам я готовлюсь как тренер. Например, мой босс на ТВ всегда спрашивает меня, почему я так рано прихожу. А я ему всегда отвечаю, что мне нужно много времени на подготовку, когда я готовлюсь, я остаюсь в игре. Когда ты тренер, ты готовишься только против одной команды, а здесь надо анализировать сразу двоих. Я люблю эту игру, она дала мне всё. Мой тренер в какой-то момент стал частью моей семьи, потому что я женился на его сестре, у нас с ней двое замечательных детей, уже есть трое прекрасных внуков. Хоккей дал мне всё в этой жизни.
